Книга Замуж за шейха. Ломая запреты, страница 1 – Анна Россиус

— Глафира, а тебя разве приглашали? – ехидно спрашивает сводная сестра.

Вот гадина!

Я стараюсь без лишней надобности в особняке отца не появляться и его офис в Москва-Сити обходить стороной.

Никогда не питала к нему тёплых чувств – он участия в моей жизни вообще не принимал. А я – не афишировала наше родство и ни разу не попросила помощи.

А уж с его детьми и женой мы в контрах с того самого дня, как они узнали о моём существовании. Я – олицетворение предательства и измены, внебрачная дочь.

Мачеха Лариса не может смотреть на меня без отвращения. Ненавидит люто и не скрывает этого.

Что вовсе не удивительно.

Если верить бабушке и дедуле, я очень похожа на маму и унаследовала её красоту.

— Здравствуй, Инга, – пытаюсь быть вежливой.

Всё-таки, сегодня особый день – юбилей великого и ужасного Михаила Осиповича Байтмана, нашего дражайшего папочки.

Честно говоря, сама не понимаю, зачем меня сюда позвали. Это более чем странно, но отец не терпящим возражения тоном приказал прибыть.

И вот мы с Наташкой Чуваковой, которая вызвалась меня сопроводить, скромно топчемся в холле роскошного особняка.

Инга презрительно окидывает меня взглядом с ног до головы.

— А это ещё кто? – она натурально морщится.

— Добрый день, – приторно вежливо здоровается Ната, опуская глазки в пол.

Перед выездом я с неё клятву взяла, что будет вести себя хорошо и не показывать характер. Заранее было ясно, что любимые родственники по своему обыкновению будут оскорблять и всячески провоцировать на ссору. А Чуваковой палец в рот не клади.

Меньше всего мне бы хотелось позорить отца перед его высокопоставленными гостями.

Инга уже открыла рот, чтобы выплюнуть очередную колкость. Но замерла. Её взгляд наткнулся на что-то явно более интересное, чем Чувакова. Зрачки расширились, дыхание затаила и вытянулась, как по струнке.

Оборачиваемся с Наткой.

В Холл заходят несколько мужчин. Высокие темноволосые красавцы в чёрных костюмах-тройках. На вид им лет от двадцати пяти до тридцати. Тот, что идёт первым, неуловимо отличается от остальных. Все они расслаблено улыбаются, переговариваясь в пол голоса. Но ощущение от их группы такое, будто это какой-нибудь арабский принц со своей свитой. В их чертах явно угадывается что-то восточное.

Кем бы ни были эти мужчины, отец с мачехой вышли их встречать лично. Инга, виляя подкачанным задом, направилась к ним.

— Эй, – тяну Наташку в противоположную сторону. – Выйдем через столовую и кухню в сад. Там под навесами накрыты столы.

Она начинает упираться.

— Погоди… А кто это такие?

— Откуда я знаю… Забыла, мы собирались тихонечко пересидеть торжественную часть и уйти?

Она горестно вздыхает. Бросает ещё один тоскливый взгляд на компанию брюнетов, перед которыми раскланиваются сейчас мои родственники. И послушно выходит за мной.

Места нам отвели не в самом дальнем уголке, как я надеялась. А рядом с именинником. За одним столом со сводными братом и сестрой. Что совсем уж странно.

Можно предположить, что у Михаила Осиповича вдруг проснулись отеческие чувства, и он решил похвастать перед гостями младшей дочерью. Ну нет, не может быть такого. Дело явно в чём-то другом.

Я постоянно чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Люди меня рассматривают. Здесь человек сто, кажется, собралось.