Книга Одержимость Тиграна. Невеста брата, страница 9 – Ася Любич

Ахмедов смотрит, как догорает паспорт, затем бросает его пепел в грязь и медленно поворачивается ко мне.

Я слышу звук до того, как чувствую удар.

Хлёсткая пощёчина резко поворачивает мою голову в сторону.

Щека горит.

Я моргаю, дышу тяжело, запоздало осознавая, что произошло.

Я дергаюсь назад, чувствуя, как кожа на щеке горит.

Губы дрожат.

Я хочу сказать что-то.

Но слова застревают в горле. Он меня ударил. Он поднял на меня руку.

— Я имею право, дрянь, потому что теперь твоя жизнь принадлежит мне. — Его голос — низкий, холодный, как лезвие ножа у горла. — Пока не отдашь каждую копейку, которую должен твой брат.

Тигран приближается, смотрит на меня сверху вниз, как на своё имущество.

Я зажимаю ладонью лицо, кожей чувствуя жар его пощёчины, впервые в жизни чувствуя адское желание причинить другому человеку боль.

Я смотрела, как мой паспорт превращается в пепел. Тигран стоял рядом, его лицо оставалось холодным, только челюсть напрягалась от сдерживаемых эмоций. Сердце стучало в груди глухими ударами — будто в клетке.

— Ведите её в машину, — его голос был низким, почти ласковым. — Не слишком грубо. Девочка пережила потерю личности. Может, и имя тебе новое придумаем. Мусульманское.

— Лучше сдохнуть, — попыталась вырваться, но хватка охранников была железной.

Тигран приблизился ко мне вплотную, схватил за подбородок, заставляя смотреть прямо в его тёмные, опасные глаза.

— Это можно устроить, — прошипел он. — Но это будет долгая мучительная смерть, перед которой ты станешь дыркой для каждого брата в моей диаспоре.

Его палец скользнул по моей щеке, по губам, и он наклонился так близко, что я чувствовала его горячее дыхание.

— Так что не подавай мне идей, — усмешка в его голосе пронзила меня ледяной дрожью.

Я сжала зубы, но страх, стучавший в груди, уже не был единственным чувством. Внутри всё горело от унижения, от злости на себя за слабость.

Меня потащили к машине, но ни один прохожий даже не посмотрел в нашу сторону, словно я была невидимкой. Закричать? Но страх снова быть униженной, раздетой, изнасилованной сковал меня сильнее кандалов.

Я села в машину, напряжённо сжав пальцы на коленях. Тигран обошёл машину, сел рядом. Охранники молча завели двигатель.

Моего рюкзака больше не было. Как и всех мелочей, которыми я так дорожила. Цепочка с кулоном от мамы… Теперь это было неважно. Я делала всё ради нас с братом, но в этом уже не оказалось смысла.

— Куда мы едем? — спросила я, не поворачивая головы.

— Увидишь, — коротко ответил он.

Дорога заняла около двадцати минут. Когда машина остановилась, я увидела перед собой большое здание с витринами, на которых висели детские рюкзаки, куклы, плюшевые мишки. Над входом горели буквы: "Семейный".

Может, здесь я смогу попросить помощи? Пусть не сразу, но кто-нибудь поможет…

— Это магазин, — пробормотала я скорее для себя.

— Один из моих, — подтвердил он, выходя из машины.

Я тоже выбралась наружу, недоумевая, зачем он привёз меня сюда. Внутри пахло пластиком, новой одеждой, парфюмом из секции косметики. Полки аккуратно расставлены, одежда висела рядами: детские куртки, женские платья, мужские костюмы. В углу мягкие игрушки, в другом — обувь.

Тигран молча пошёл вперёд, жестом приказав мне следовать за ним. Я нехотя двинулась следом, охранники шли за нами.