Книга Одержимость Тиграна. Невеста брата, страница 31 – Ася Любич

Он больше не орёт, но резким движением толкает меня вперёд. И говорит спокойно. Так спокойно, что мне хочется зажать уши.

— Если она ещё раз упадёт… Или если с её головы упадёт хоть волос — вы, вся семья, поедете к себе на родину. Выращивать бамбук. Нахер.

— Тигран…

— Это не обсуждается, — перебивает он, не глядя. — Кассой научите её пользоваться, чтобы я больше не видел её на складе. Понятно?

В комнате воцаряется тишина, как перед землетрясением. Слова звучат, будто он прямо сказал: "Это моё. Не прикасаться."

— Это понятно?! — рявкает он, и все тут же кивают.

— Понятно, Тигран Мурадович, — звучит в ответ, почти хором.

Звонок. Он бросает взгляд на экран и уходит, не оглядываясь. В кабинете становится тесно от воздуха — тяжёлого, липкого, будто натянутого полиэтилена.

Я жду, что сейчас на меня набросятся. Но вдруг Амина, сидевшая в углу, делает шаг в сторону и кивает на пустой стул рядом.

— Садись, поешь. Тощая как палка.

На столе — ароматный плов, запах пряностей бьёт в нос, желудок сжимается. Последнее, что я ела — вчерашнее печенье. И яблоки. Больше во рту ничего не было. Кроме разве что члена.

Я смотрю на дверь. Надо бы уйти. Это было бы правильно. Но голод гордости сильнее. Я сажусь за стол, и как только беру ложку — уже не могу остановиться. Обжигаюсь, жую, почти врываясь в тарелку.

— Боже… Как же вкусно… А можно ещё?

Лицо Амины, строгое, как у школьной училки, вдруг смягчается. Она улыбается, и накладывает ещё.

Амир шумно отодвигает стул и уходит. За ним — Алина, не глядя на меня.

— Он больше не тронет тебя, — говорит Амина, тихо, будто выдохом.

— Да понятно, — бурчу, запивая плов зелёным чаем.

— Почему ты не выдала меня?

— Ты защищала сына, — пожимаю плечами. — У меня брат. Я бы тоже так поступила ради него.

— Ты здесь из-за него? — спрашивает она после паузы.

Я киваю.

Она словно что-то для себя решает, затем поднимается и говорит:

— Пойдём. Научу кассой пользоваться.

Мы идём к кассе. Амина деловито рассказывает, как пробивать товар, снимать защиту с упаковки, печатать чеки. Я киваю, стараясь сосредоточиться, но взгляд всё равно то и дело ускользает к нему.

Тигран стоит недалеко, разговаривает с кем-то на своём — быстро, резко, с яркой жестикуляцией. Кажется, будто в его руке нож, и каждое слово — угроза. В этом было что-то дикое, первобытное. Сила. Сталь. Что-то, от чего по телу пробегают мурашки и внутри всё сжимается.

Будто это тело помнит, как он прижимал меня к стене. Будто сознание возвращается туда снова и снова, вопреки моей воле.

— Всё поняла? — Амина смотрит на меня строго.

— Вроде бы да… А у вас есть рассылки?

— Что?

— Ну… анкеты для клиентов. Чтобы потом можно было делать рассылку о новом товаре, акциях. E-mail или по WhatsApp.

Она морщит лоб, а потом коротко кивает:

— У нас и так одна постоянная акция, но я подумаю.

— Спасибо, — я благодарно улыбаюсь, стараясь показать, что мне не всё равно. Но тут же замираю, когда рядом оказывается Тигран.

Он подходит и, молча, касается моего лица, поворачивая его вправо, влево. Как осматривают вещь. Или синяк. Его пальцы тёплые, но это тепло — чужое. Показывать вот так, при всех… я ещё не привыкла.

— Врач нужен? — спрашивает он, но смотрит не на меня — на Амину.

— Нет, я в порядке. — Дергаю лицо, потому что вот так на людях это слишком. Понятно, что мне уже стать среди них своей, но можно хотя бы сделать вид. — Спасибо тебе за заботу. Мой отец будет тебе очень благодарен.