Книга Приручить коллектора, страница 55 – Ася Любич

— Поймала, конечно, — мурлычу ей в губы. — Я, кстати, не против ещё раз поиграть в коня. Может, даже с последствиями.

— Ты шутишь что ли? Я только в джинсы свои влезла! — фыркает она, вырывается и уходит в сторону коридора, тряхнув косой так, что волосы ударяют меня по щеке.

— А я тебе новые куплю, — лениво догоняю её, наслаждаясь её шагами, этой торопливостью, в которой сквозит вся она — маленькая, упрямая, суетливая и моя.

— Тебе бы лишь бы что-нибудь купить, — отталкивает меня, не глядя, и тут же проверяет, ровно ли стоит ваза с цветами. — Ты лучше скажи, крышу садику сделал?

— Уже в процессе… — начинаю оправдываться, но вижу, как она вдруг морщится и тянет носом воздух.

Запах. Горелое.

— Курица! — она толкает меня обеими ладонями в грудь и мчится на кухню.

Я остаюсь в коридоре, усмехаюсь, слушая, как её шаги гулко стучат по паркету. Через секунду по дому расползается густой дым. Чёртова птица — пол-часа я уговаривал её, что стоит вызвать кейтеринг, но нет, ей нужно было самой устроить «домашний праздник».

Я вхожу в кухню следом. Дым валит из духовки, как с боевого поля. Воздух плотный, глаза щиплет. Она стоит с прихваткой, размахивает противнем так, будто это оружие против всей кулинарной катастрофы разом. Щёки красные, волосы выбились из косы, и она, черт возьми, всё равно выглядит так, что хочется снова прижать её к стене.

В тот же миг звенит домофон. Звонок разрезает шум кухни, дым и её лихорадочные движения.

— Боря! — кричит она, вытаращив глаза, будто я виноват в том, что курица превратилась в чёрный уголь. — Ну я же просила!

Я опираюсь на косяк, не спеша, как будто и нет в комнате дыма, и с нарочитой ленцой бросаю:

— Малыш, это просто мой отец, а не президент.

— Олеся, детка, я очень люблю прожаренную курицу. С корочкой. У Алисы это вообще коронное блюдо.

На пороге — он. Высокий, плечи всё ещё держит так, будто на них можно положить бетонную плиту. Седина в висках, строгий костюм, взгляд — цепкий, как когда-то на совещаниях, где я ещё был мальчишкой среди его людей.

Рядом с ним — молодая, тонкая женщина, его жена Алиса. Держится скромно, хотя и известная художница. Рядом с ней моя маленькая сестренка Ярослава.

— Батя, — протягиваю руку. Его ладонь всё ещё крепкая, сухая. Он не жмёт, а будто проверяет — кто из нас сильнее.

— Борис, — кивает он, глаза блуждают за моим плечом, туда, где уже топает Руслан, держась за стенку. Я же подзываю к себе пятилетнюю Яську и она тут же прыгает ко мне на руки.

Она заливается смехом, целует меня в щеку, а потом просится к Цезарю, который не успел спрятаться. Судя по его морде он крайне недоволен тем, что в доме стало больше детей.

А я не против. С некоторых пор одиночество больше меня не привлекает.

Олеся все еще напряжена, но после истории о трех сожженых Алисой курицах немного расслабилась.

Вечером, когда дети наконец уснули, а батя с Алисой уединились в гостевой спальне, мы с Олесей стояли на кухне, разгружали посудомойку. Металл тарелок тихо звенел, в окне отражался огонёк фонаря из сада. Она всегда любила в выходные меня запрягать бытовой работой — мол, Нине надо отдыхать. Несколько раз у нас были из-за этого ссоры: я предлагал расширить штат, а она стояла на своём. И, если честно, я понимал её. Не хотелось, чтобы в доме шастала толпа посторонних.