Книга Ураганные хроники, страница 99 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

Ага, вот оно. Ну наконец-то дошло до того, из-за чего собственно все. Рина так и знала, что там какой-то денежный вопрос!

Прежде чем организовать встречу со своей биологической матерью, Агриппина Ураганова переписывалась с той несколько месяцев. А саму встречу готовила несколько недель. Сомневалась, волновалась, чуть даже не вернулась к давней детской привычке грызть ногти. Честно говоря, очень хотела посоветоваться с Кириллом, но она и так знала его мнение о чете Эрнеров! Причем сформировал он это мнение не только по рассказам самой Рины, но и по найденным в Сети материалам.

Кирилл сказал бы: «Чем дальше ты от этих токсиков, тем лучше! И имена их забудь. Ты — Ураганова, твоя семья — мы с девочками и моя мама. Ну и Пантелеймон тоже, если хочешь. Все».

Однако именно поэтому Рина не могла отступить. Она знала своих родителей гораздо лучше, чем Кирилл. Они ведь не оставят ее в покое, не рассосутся сами по себе. Ладно, пока Рина была девочкой-волшебницей, отрезанным ломтем, они списали ее вчистую. Ладно, потом в первые месяцы и даже годы после снятия Проклятья у них тоже не было особых причин проводить переоценку этого сброшенного актива! Тем более, тогда еще было неясно, чем именно занимается Ассоциация магов, какие возможности она имеет, и какое место в ней занимает и сам Верховный маг (пофиг на громкий титул, поначалу все вообще восприняли его детской игрой — каковой он частично и был), и его помощники. Однако с течением времени, чем больше влияния и реальной власти сосредотачивалось в руках Кирилла и его семьи, чем сильнее Ассоциация интегрировалась в государственную машину Ордена, тем сильнее росло подспудное волнение Агриппины. Она знала, что Эрнеры выйдут на связь. Особенно ее сиятельство графиня.

Так оно и получилось. Первые письма «матушки» были очень осторожными, прощупывательными. Мол, она все понимает, у Рины другие взгляды, она многое пережила, но ведь они семья, у них общая кровь, не враги же они друг другу! Она хотела бы, по возможности, вновь встретиться со своей единственной дочерью, поговорить, может быть, попытаться примириться. Ведь не могут же родные люди стать совсем чужими!

У Рины даже слегка заболело сердце, когда она это читала. Родные люди! Общая кровь! Вот Афина Ураганова умеет быть родным человеком, для этого и кровь не нужна! За эти годы она успела стать Рине если и не настоящей матерью — все-таки вместе они подолгу не жили — то точно аналогом любимой тетушки! Свекровь лучше нельзя и пожелать.

Не говоря уже о том, что «мама Фина» многим рисковала, когда согласилась стать для Рины и Лёвки официальным опекуном — все-таки и бумаги, и ответственность были вполне настоящими, не для галочки! Но она пошла на этот риск, потому что любила и любит своего сына, а их с Лёвкой, похоже, по-матерински пожалела. Она и над Ксюшей считалась… Ну, не опекуном, а «временным попечителем», однако, поскольку Гранины вообще не отсвечивали и совсем дочерью не интересовались, это различие не было особенно важным.

В общем, Рина насквозь видела манипуляцию своей биологической матери. Однако… Однако что-то в глубине души оставалось, грыз какой-то червячок сомнения. А вдруг?.. Ну ведь может же такое быть! Тяжелые испытания порой пробивают душевную черствость. Может быть, Луло Эрнер действительно изменилась, осознала, что в жизни важнее всего?