Книга Ураганные хроники, страница 65 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

В наступившей после этого тишине слышно было, как падают на пол капли крови.

— Да, — сказал я, — Голубая Фея всегда так говорит. Может, Лалия, ты им по-истрелийски повторишь? Для доходчивости?

И что вы думаете — она в самом деле начала повторять по-истрелийски!

Если будем общаться плотнее, нужно будет завести табличку «Сарказм!» специально для нее. Уверен, Лалия скажет искреннее спасибо и будет конспектировать случаи ее применения.

* * *

Разговор у нас вышел очень интересный. Чтобы не заляпать пол в церкви кровью, мы решили сперва дождаться в свернутом пространстве, пока с парня в черной рубашке не перестанет капать. Кстати, его звали Хрустальный Дуб, на полном серьезе! Впрочем, для истрелийского мальчика такое имя звучит совсем иначе, чем для орденского, и уж тем более иначе, чем для человека с опытом жизни в другом мире с совершенно другими языковыми традициями.

Мне до сих пор смешно, когда я вспоминаю прежние свои издевательства над именами моих Лошадок. Причем смешно дважды: с одной стороны, конечно, всякие там Левые Задние Подковы (бедная Ксюша!) — это и правда ржака. Возникшая, кстати, как раз в результате дословной кальки с истрелийского, на котором то же самое звучит вполне прилично и даже красиво. С другой — мое прежнее нетерпимое отношение теперь, спустя не такой уж долгий срок, тоже смотрится комично.

Так что я постарался не ржать над Хрустальным Дубом и не хохмить на тему «блин, ну ты реально дубовый, раз такому поверил». Тем более, что, вообще-то, версия, которую скормили ребятам истрелийские спецслужбы, в целом походила на правду…

А может быть, даже и была правдой — с определенной точки зрения.

В общем, если верить им, я был мальчиком-волшебником с какими-то невыясненными уникальными способностями, возможно, сумевший инициироваться как маг (верно). И меня взяла в оборот орденская Служба поддержки детей-волшебников (верно), которая тоже притворяется добренькой, а на самом деле — средоточие зла и исчадие Ада на Терре, тайно использующая детей-волшебников в своих целях. Как, собственно, и породивший ее Орден, который сидит на всех почти полезных ископаемых и продает их втридорога, тормозя технический прогресс.

И вот эта самая Служба использует меня и мои способности втемную, готовится к снятию Проклятья, даже не представляя, какие катастрофические последствия это принесет всему человечеству.

— Нет, я все понимаю, — со вздохом проговорил Хрустальный Дуб, сидя на полу, скрестив ноги и уныло разглядывая медленно заживающий живот. — Понятно, что те, кто только недавно присоединился к детям-волшебникам, спят и видят, как бы снять Проклятье! И те, кто давно, кому это уже все обрыдло… Но надо же не только о себе думать, в конце концов!

— Так мы ведь и думаем не только о себе, — заметил я. — И совсем Проклятье отменять не собираемся. Хотим его модифицировать, чтобы можно было из него выйти по желанию. А кто хочет — пусть остается. Опять же, со стороны Междумирья видно, что Проклятье еще и немного Кромку укрепляет. Или много. Хрен его знает, что будет, если просто так его демонтировать! Может, опять чудовища волнами попрут.

— Вы уже и на Кромке были⁈ — удивился мальчик в красном берете, Кармин.

— Да, конечно. Откуда бы мы еще выяснили, что Проклятье можно частями снять?