Книга Ураганная эпоха, страница 40 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

Так и появилась наша школа «Маяк».

Поначалу, в силу того, что нам самим надо было учиться, да и работы в Ассоциации Магов оказалось невпроворот, обучение в этой школе имело вид этаких лагерных смен и вообще проходило в основном летом (хотя новогоднюю смену мы тоже делали). И больше напоминало клуб по интересам, чем школу. Ну да, мы ведь действительно брали народ, который прожил в волшебниках более-менее долго и к семьям вернуться не мог. То есть совсем аксакалы, вроде Аркадия или Вальтрена, обычно в дополнительной реабилитации не нуждались — если человек так долго выдержал под Проклятьем, то обычно сам кого хочешь реабилитирует! Таким для обучения хватало курсов при общежитиях. Или вообще обучения не требовалось, кроме магического, в зависимости от того, насколько они поддерживали связи с миром. Так, я удивился, узнав, что случай Аркадия, который сумел высшее образование в детях-волшебниках получить, не уникален! Была даже пара ребят и одна девочка, которые умудрялись работать по специальности в промежутках между убийствами монстров — зарплату им перечисляли во всякие благотворительные фонды.

А вот те, кто проболтался в детях-волшебниках лет двадцать-тридцать, отстали от мира, никаких полезных навыков не имели и психологически до конца не повзрослели, но и совсем уж детьми тоже больше не были, обычно прибивались к нам — или в другие похожие заведения, которых под эгидой бывшей Службы было создано несколько штук.

Бюрократического сопровождения в ту пору у нас почти не имелось. Помнится, первые наборы мы вообще получали явочным порядком! В смысле, кто явился, тот и учится, оформляем задним числом.

Потом все это, конечно, оказалось зарегулировано. В принципе, оно и правильно: мы и сами обросли всякими атрибутами «настоящей» школы-интерната, вплоть до учителей-предметников и коменданта общежития (поначалу его роль исполняла Левкиппа, но ей быстро стало не хватать времени!), и среди наших учеников все больше стали мелькать «настоящие» дети. Не в смысле освобожденные дети-волшебники, а реально просто дети, инициированные сразу как маги, с которыми ни родители, ни обычные школы не знали, что делать!

Этих детей на планете оказалось неожиданно много, больше, чем было комфортно обществу! Помнится, уже в конце тридцатых во дворе каждой орденской школы появилась небольшая магоподавляющая башня — чтобы в коридорах зря не колдовали. Хотя официальным обоснованием была «охрана детей от магических диверсий».

Так вот, если я верно помню, в тридцать седьмом или тридцать восьмом году, летом, мы с девчонками офигевше разглядывали спущенную из Магистериума Народного просвещения указивку, где было расписано, какие требования отныне предъявлялись к «Школам магии».

— Так, ну, патриотическое воспитание — это понятно, это у нас есть, — Ксюша, которая к тому времени давно и прочно взяла на себя основное управление школой, бросила взгляд на огромный герб Ордена, который занимал половину стены в учительской. — Социальная адаптация?

— То, что у нас лучшие ученики на ферме работают, вполне тянет, — зевнув, сказала Рина.

Мы эту традицию ввели почти сразу: тем, кто хорошо успевал по магическим дисциплинам, мы разрешали — да-да, в качестве поощрения! — побатрачить на Лёвку. Трактор поводить, например. А самым увлеченным — даже поухаживать за лошадьми. Но тут уже нужно было реально хотеть и либо уже знать что-то о лошадях, либо с энтузиазмом учиться: людей, не увлеченных этими копытными, Лёвка и Рина в свое святая святых не допускали! Даже убирать навоз.