Онлайн книга «Ловелас»
|
Мы поднялись со своих мест и направились к кассе, где я обменял свой выигрыш на увесистую пачку банкнот, а затем двинулись в сторону жилого корпуса отеля, мимо сверкающих витрин дорогих бутиков и лениво прогуливающихся пар в вечерних нарядах. Долли шла рядом, покачивая бедрами в такт своим мыслям, и я заметил, как она то и дело бросает оценивающие взгляды на меня, словно прикидывая, насколько глубоки карманы у этого залетного издателя. Пока шли, раздумывал над ценами. Сейчас элитная мохнатка идет по полтиннику. Пройдет пятьдесят лет - инфляция скажется и на эскортном бизнесе. В бытность заместителем министра я уже цен ниже двух тысяч бакинских за ночью и не помню. Некоторые заряжали и по три куска. Сейчас сорок долларов были приличной недельной зарплатой инженера, а семьдесят пять может получать какой-нибудь обычный подметала за месяц! Впрочем, учитывая мой сегодняшний куш и те пачки денег, что лежали в сейфе наверху, я мог позволить себе эту маленькую роскошь без малейшего ущерба для бюджета. Мы подошли к массивным дверям лифта, облицованным полированной латунью, и я нажал кнопку вызова, чувствуя, как внутри нарастает предвкушение чего-то выходящего за рамки обычной гостиничной интрижки. Чем хороша шлюха? Тем, что готова сделать то, на что приличная никогда не пойдет, ну или будет ломаться год… Двери лифта плавно разошлись, и мы оказались в небольшой кабине, отделанной темным деревом и зеркалами, которые многократно отражали наши фигуры, создавая иллюзию бесконечного множества Китов и Долли. Как только двери закрылись, я достал из кармана стодолларовую купюру и на глазах у Долли медленно распрямил ее, заставляя бумагу издать тот самый характерный, сухой хруст, который для профессионалок ее толка звучит слаще любой симфонии. Она тут же преобразилась: ее глаза вспыхнули хищным блеском, а кончик языка медленно облизал пухлые, ярко накрашенные губы, словно она уже чувствовала вкус этих денег. Да, бабки таких дам возбуждают больше, чем члены… Мы были в лифте одни, и я, повинуясь внезапному импульсу, нажал на кнопку экстренной остановки, отчего кабина дернулась и замерла между этажами, погружая нас в интимную тишину, нарушаемую лишь тихим гудением вентиляции. — Что… что происходит? — испугалась Долли — Дашь мне прямо тут, — сказал я, глядя ей в глаза с той долей властности, которая не терпит возражений, и решительно засунул сложенный стольник в ее маленькую черную сумочку. Долли на мгновение замерла, ее зрачки расширились, и я увидел, как на ее шее забилась жилка, выдавая неожиданно сильное возбуждение, вызванное, скорее всего, именно этой грубой и быстрой сменой декораций. — Я так еще никогда… — выдохнула она, и в ее голосе прозвучала не фальшивая робость, а искреннее изумление человека, который привык к предсказуемым сценариям дорогих номеров. — Все когда-то бывает в первый раз, — ответил я, сокращая расстояние между нами и прижимая ее к холодному зеркалу, которое тут же запотело от нашего дыхания. Я бесцеремонно задрал подол ее шелкового платья, открывая вид на стройные бедра, затянутые в тонкие нейлоновые чулки с ровными швами, и просунул руку в ее кружевные трусики. Там было мокро, и эта влага была живым подтверждением того, что даже самую фригидную профессионалку можно привести в состояние крайнего возбуждения, если использовать необычный подход и добавить в процесс немного опасности и непредсказуемости. |