Книга Ловелас, страница 11 – Илья Взоров

— Спасибо, — искренне ответил я.

Я продолжал сборы. На самом дне большого шкафа, под стопкой старых газет, я обнаружил то, чего не заметил утром — пачку писем, перевязанную грубой бечевкой. Адрес отправителя был из Пасадины. Рядом лежала плоская книжечка в синей обложке. Я открыл ее — чековая книжка «Chase Manhattan Bank». Вообще не использованная — ни один чек не был вырван.

Офицеры изъяли у меня студенческий пропуск — кусок картона с моей фотографией был безжалостно разрезан ножницами прямо на моих глазах.

— Пора, парень. Время вышло.

Я подхватил тяжелый чемодан, охранники взяли две картонные коробки с книгами. Процессия повторилась, но теперь я был обвешан багажом. В холле общаги собралась небольшая толпа. Слухи в кампусе распространялись со скоростью лесного пожара.

— Кит! Что случилось? — крикнул кто-то из толпы.

— Неужели из-за того пунша? — спросил другой голос.

Я не отвечал. Просто шел вперед, чувствуя, как тяжелый чемодан оттягивает руку. Мы вышли на улицу. Офицеры довели меня до студенческой парковки и остановились возле скамейки под раскидистым дубом.

— Дальше сам, Миллер. Удачи

Охранники развернулись, потопали обратно. Я опустился на скамейку. Мимо проезжали шикарные кабриолеты и тяжелые седаны: «Понтиаки», «Бьюики», сверкающие на солнце хромом. У Кита не было машины. В кармане не было ключей, а среди вещей не нашлось ничего, напоминающего документы на автомобиль. Я сидел один на один со своим чемоданом и пачкой писем из Огайо, не имея ни малейшего понятия, куда идти. Полный жизненный крах. Даже двойной

— Миллер? Ты чего здесь рассиживаешься? — раздался громкий, властный голос.

Я поднял голову. Ко мне шел пожилой мужчина с прямой, как палка, спиной. На нем была серая спортивная куртка с эмблемой университета, бейсболка. Лицо его было загорелым до черноты, с глубокими морщинами вокруг глаз. Незаметно пригляделся к пропуску, что был приколот к карману куртки. Тренер Сид Кэссиди.

— Коуч, — я встал, стараясь не выглядеть совсем уж жалким.

— Что случилось? Почему с вещами? Уезжаешь куда?

— Отчислили — развел руками я — Родители не перевели деньги за обучение.

— Серьезно? Стэкпол совсем из ума выжил! Ты наш второй квотербек, черт возьми! У нас сезон начинается через две недели!

Я опять пожал плечами, сел обратно на скамейку.

Кэссиди выругался так виртуозно, что прохожие даже обернулись.

— Канцелярские крысы! Им плевать на команду, им плевать на престиж университета. Почему твои старики не перевели чеки? Они же всегда были аккуратны.

Я пожал плечами, чувствуя, как в горле встает ком.

— Финансовые трудности, наверное. Я не знаю, надо звонить. Меня выставили в пять минут.

Кэссиди замолчал, внимательно разглядывая меня. Затем он полез во внутренний карман куртки, достал пухлый бумажник и, не колеблясь, отсчитал несколько купюр.

— Вот, держи. Здесь двести долларов. Этого хватит на первое время.

Я опешил. В 1952 году двести долларов были хорошими деньгами. На них можно было жить месяц, а то и два.

— Тренер, я не могу... — начал я, но он буквально впихнул деньги мне в руку.

— Заткнись, Кит. Это не подачка. Это аванс. Я выбью тебе спортивную стипендию, клянусь. Мне нужен игрок с твоими мозгами на поле. Ты вернешь мне всё до цента, когда подпишешь контракт с «Рэмс» или кем-то еще, ясно?