Книга Маркус, страница 79 – Анна Есина

— Не хочу! — резко ответила та. — И вообще, кто вы такая? Где моя дочь?

— Я и есть твоя дочь, — сквозь зубы процедила Амина. — Сколько раз повторять?

— Врете! — взвизгнула ополоумевшая бабка. — У моей дочери руки не такие!

Амина сжала кулаки, но заставила себя говорить спокойно:

— Мам, у меня руки точно такие же, как всегда. Давай поужинаем, я приготовила твои любимые макароны по-флотски.

Она подхватила ведро и направилась в ванную. Тщательно выполоскала тряпку, замочила вонючие простыни, которые матушка пачкала с завидной частотой. Подгузники для взрослых зловредная старуха отказывалась одевать, а если дочери удавалось её уговорить, поутру оказывалось, что Алевтина Георгиевна их сняла и преспокойно ходила под себя на протяжении всей ночи.

Спину ломило от усталости. Покончив с бельём, Амина вытерлась полотенцем и с горечью посмотрела на свои руки: мозолистые, шершавые, кожа на сгибе пальцев растрескалась до крови. Ногти были коротко острижены и щерились заусенцами. Это были руки не молодой девушки, а дремучей колхозницы, которая с утра до ночи проводила время в изнурительном труде.

Она заглянула в гостиную и ещё раз позвала маму к столу.

— Не буду я есть вашу отраву! — старуха вцепилась в подлокотники кресла. — Знаю я вас, отравить хотите!

— Господи, мам… — Амина тяжело вздохнула. — Это просто ужин.

— Не называйте меня мамой! — взвилась матушка. — Вы не моя дочь! Где мои документы? Вы их украли!

Амина с трудом сдержала крик.

— Мам, все документы на месте. Я передала их подруге на хранение, чтобы Ванюша случайно не испортил.

— Врете! — старуха начала шарить по карманам. — Где мои деньги? Украли!

— Мам, у тебя нет денег, — устало повторила дочь, напоминая себе о придуманном правиле трёх "С": спокойно слушай и соглашайся. — Все сбережения в банке.

— В каком еще банке? — Алевтина Георгиевна подозрительно сощурилась. — Вы все придумали!

Амина молча подняла сына на руки и вышла, хлопнув дверью. Отнесла мальчика в спальню, усадила за игрушки и через минуту вернулась к матери с ужином.

— Ешь, — поставила тарелку. — Или я унесу всё и оставлю тебя голодной.

Пожилая капризуля подозрительно уставилась на еду.

— Что это?

— Макароны с мясом.

— Я такое никогда не ела!

— Мам, это твоё любимое блюдо.

— Не буду! — старуха отвернулась. — Идите отсюда!

Амина сжала зубы, но заставила себя улыбнуться.

— Мам, пожалуйста… — в её голосе прорезались слёзы. — Просто поешь.

Алевтина Георгиевна молчала, глядя в окно. Амина вздохнула и вышла, оставив еду на столе.

В коридоре она прислонилась к стене, закрыв глаза. Хотелось выть и бросаться на стены, рвать на себе волосы и надрывать горло в крике: "За что?". Ей двадцать пять лет, она молодая и красивая женщина. Была когда-то.

Сейчас и не вспомнить те дни, когда она блистала подобно утренней заре. Ныне её отражение в зеркале являло собой печальное зрелище увядающей красоты — некогда безупречные черты лица искажены измождением, а в выцветших глазах читалась глубокая печаль. Её царственная осанка поникла под тяжестью жизненных проблем, и мелодичный голос теперь звучал слабо и надломлено, словно последний вздох умирающего.

Когда она зашла проверить мать, та уже спала в кресле, уронив голову на грудь. Амина тяжело взгромоздила на себя щуплое тело и отнесла в постель.