Книга Маркус, страница 135 – Анна Есина

В руках он держал не бокал с вином, как многие его коллеги, а тонкую папку с делом, которую перелистывал с ленивой неторопливостью человека, абсолютно уверенного в своей правоте. Его голос — низкий, с легким налётом бархатистости — способен и успокоить разгневанного клиента, и заставить покраснеть зарвавшегося оппонента в зале суда.

В его кабинете всегда витал легкий аромат дорогого одеколона, смешивающийся с запахом свежемолотого кофе. И когда он поднимался, чтобы проводить очередного клиента к выходу, его походка — легкая, почти танцующая — заставляла оборачиваться даже самых серьезных юристов.

Поговаривали, что в зале суда он способен превратить любой, даже самый безнадежный случай в победу. А его фирменная фраза "В любви и в праве все средства хороши" стала крылатой среди коллег.

Полина прошла в кабинет с величием истинной королевы. Держалась она под стать своей походке: прямая спина, горделиво вздёрнутый подбородок. Безупречно сидящее черное платье-футляр подчеркивало стройную фигуру, а локоны оттенка золотой песок, уложенные в элегантную прическу, мерцали в свете люстр. Её взгляд — холодный и пронзительный, как зимнее море — скользил по обстановке, затем переключился на адвоката.

Вадим встал из-за стола и протянул руку:

— Добрый день. Вы, должно быть, госпожа Самойленко? Меня зовут Вадим Мартынов.

Она пожала ладонь едва заметно. Взгляд казался холоднее январского льда.

— Да. И давайте сразу перейдем к делу, — она бросила на стол папку с документами, страницы зашелестели.

— Присаживайтесь, — адвокат указал на кресло. Голос оставался спокойным. — Я ознакомился с вашим делом. У вас есть брачный договор?

— Есть. И в нём чётко прописано: за измену супруг теряет права на всё имущество.

Вадим подавил улыбку и вежливо поинтересовался, может ли он взглянуть на документ.

— До прошлой недели он лежал вместе со всеми моими бумагами, а потом пропал, — Полина развела руками, будто расписывалась в собственной некомпетентности.

— Что ж, хоть этот пункт и кажется мне… весьма любопытным, боюсь, это условие не имеет никакой юридической силы.

Клиентка всем телом подалась вперёд.

— Не имеет силы? — её голос понизился до шёпота, а затем резко набрал звучности. — Мы оба подписали этот договор! — она отчаянно сцепила пальцы в кулаки.

— Именно, — мягко подтвердил Вадим, затем добавил более твёрдо, — брачный договор регулирует только имущественные отношения. Моральный аспект, к какому, безусловно, относится супружеская измена, ему неподвластен. Это, простите за прямоту, вопрос доверия самих супругов и этих этических принципов.

— И что же мне делать? — Полина порывисто поднялась на ноги, лицо перекосила ярость. — Просто отдать ему всё? Поднести на блюдечке с голубой каёмочкой?

Её глаза сверкали, как драгоценные камни. Злость в них перемешивалась с горькой обидой.

Вадим вздохнул.

— К сожалению, закон именно таков. Мы можем претендовать на справедливое разделение имущества. Если, как вы говорите, в брачном договоре и впрямь есть пункт, карающий любого из супругов за прелюбодеяние, мы легко признаем документ недействительным и затребуем справедливого раздела всего совместно нажитого имущества: половина на половину. Скажите, у вас есть несовершеннолетние дети?

— Да, двое сыновей. Старшему исполнилось двенадцать, младшему — чуть больше года. Простите, вы сказали: "справедливое разделение имущества", я не ослышалась? Справедливое? — с сарказмом спросила Полина, кривя губы в усмешке. Она начала нервно постукивать каблуком туфли, словно поторапливая ответ.