Книга Маркус, страница 130 – Анна Есина

Каждый комплимент он подкрепил поглаживанием. Сначала прошёлся ладонью по позвоночнику, затем зарылся пальцами в волосы на затылке и в конце стиснул коленку.

— Я не у тебя. Прикоснешься ещё раз, проткну тебе руку алмазным сверлом, — она указала пальцем на маникюрную машинку с острой на вид насадкой. — Зачем пожаловал?

— Сказал же, увидеть хочу.

— Считай увидел. Катись к чертям.

— Сними маску и выпрямись, тогда и будем считать, что увидел, — поставил он условие, которое вполне ожидаемо взбесило Амину.

— Самойленко, я работаю, так что проваливай. В отличие от тебя мне приходится крутиться. Деньги, знаешь ли, с потолка не сыплются.

— Сколько ты зарабатываешь здесь в месяц?

Она с ненавистью схватила флакончик лака, сорвала колпачок и нервными движениями начала наносить его на ногти. Между средним и безымянным пальцем развернулась, сорвала с лица маску и одними губами назвала адрес, по которому ему следует наведаться. Грубиянка.

Гена зачарованно пялился на её рот, испытывая острое желание затащить хамку в служебное помещение и поставить на колени.

— Так сколько, Мина?

— Ты плохо читаешь по губам?

— Ты слишком агрессивная, я растерялся с непривычки, — он расслабленно развалился на стуле, широко расставил ноги и накрыл спинку соседнего кресла массивной рукой.

— Я могу повторить вслух.

— Давай обсудим что-нибудь новенькое. Например, твои планы на вечер.

— Буду тихо тебя ненавидеть. Это план не на один вечер, а на всю оставшуюся жизнь.

— Ты намерена думать обо мне до конца жизни? — переиначил Гена и благостно усмехнулся, вспоминая, какова на вкус её ненависть. Она пощипывала на языке, как щепотка мяты.

— Самойленко, тебе чего надо, а? Побесить меня приехал?

Он и сам не знал, зачем искал встречи. Просто с того телефонного звонка, которым она огорошила его несколько дней назад, всё чаще ловил себя на мысли, что думает о ней. Взбудоражила она его, притом со дня первой встречи. Засела крепко, как подкожная болячка. И словно не бывало двухлетнего перерыва в отношениях. Всё свежо в памяти, словно вчера случилось.

— Поговорить приехал, — неожиданно для себя признался Гена. — У тебя ведь масса вопросов. Так не стесняйся, озвучивай.

Амина бросила красноречивый взгляд на сидящую напротив даму, затем одарила ледяным холодом серых очей его самого и насупилась. Так уморительно по-детски, что стала похожа на растрёпанного птенца, выпавшего из гнезда по воле обстоятельств.

— Почему ты не рассказал мне? — гнусаво спросила она и шмыгнула носом.

Он всегда реагировал на её слёзы как-то извращённо. С другими женщинами это бесило, а с ней наоборот, хотелось обнять крепко-крепко и прижимать к груди, убаюкивать, успокаивать, защищать.

Поддавшись порыву он вынул из внутреннего кармана пиджака дорогое кожаное портмоне, отсчитал четыре оранжевых бумажки и положил перед клиенткой со словами:

— Сделайте себе ногти у другого мастера. Видите же, что у нас назрел разговор.

— Живо убери свои деньги! — взорвалась Амина, подскакивая на ноги.

— Вот о чём я, — обратился он к даме, медленно выпрямляясь вслед за Аминой. — Это у неё сезонное расстройство, переживать не о чем.

Давыдова замахнулась, чтобы влепить пощечину. Ожидаемо. Он перехватил руку за запястье. Она попробовала толкнуть его кулаком в грудь. Предсказуемо. Он поймал и вторую руку. Притянул в свои объятия. С горечью отметил, что она похудела ещё сильнее. Под одеждой ощущались лишь острые косточки. Желание оберегать сменилось чувством вины. Ведь это он сделал её такой. Почти уничтожил изнутри.