Книга Этика греха, страница 85 – Анна Есина

Ева, всё ещё ошарашенная произошедшим, огляделась вокруг, ощущая головокружение и непонятное возбуждение.

— Мы… мы сделали это, — прошептала она, с трудом приходя в себя.

Влад улыбнулся, чувствуя удовлетворение и гордость за неё.

— Ты справилась, молодец! Теперь у тебя есть незабываемый опыт.

Она сделала несколько неуверенных шагов вперёд, потом упала коленями в траву и надсадно разрыдалась.

Эмоции творили что-то невообразимое. Дикий страх за свою жизнь трансформировался в эйфорию. За те минуты или даже часы, что они провели в воздухе, она во всех подробностях вообразила себе конец этого безрассудства и сейчас смаковала каждый вдох и блаженное ощущение твёрдой почвы под ногами.

Спустя минуту пришло понимание, что разрыв сердечной мышцы, которым едва не закончилась спонтанная (вернее сказать, чётко продуманная) выходка Влада… Словом, всему виной Крицкий.

Она сбросила с себя его руки, когда он попытался утешить, сорвала с головы защитные очки и дурацкую шапочку, а потом увидела перед собой его обеспокоенное лицо и окончательно потеряла рассудок.

Ева бросилась ему на шею так порывисто, что сшибла с ног, и он оба повалились в густую траву.

— Ненавижу тебя! Как же ненавижу, — шипела она разъярённой кошкой, а сама комкала в ладонях плащевую ткань его куртки и опускалась к лицу, чтобы уже в следующую секунду отдаться дурману самого отчаянного поцелуя.

Вулкан страстей внутри неё наполнился до краёв. Снова и снова она переживала тот момент, когда всякое понятие веса улетучилось из тела, а сама она будто воспарила ввысь. В желудке ворочался горячий камень низменного желания, сродни чувству голода, только агрессивнее и куда более болезненное.

Ева рванула вниз молнию на его куртке, запустила руки в перчатках под футболку, коротко охнула и очутилась на спине. Влад опрокинул её на землю, ловко развёл ноги в стороны и устроился между ними. Он первым снял перчатки, затем так же яростно расстегнул её удлинённую куртку и вернул их языкам близость.

Каждое движение его губ точно искры под кожей высекало. Впервые в жизни Ева почувствовала не просто желание, а жгучую потребность в мужчине. Хотелось принять его в себя целиком, резко, сию секунду и двигать бёдрами ему навстречу, дурея от близости.

— Возьми меня, — шепнула, едва Влад спустился к её шее.

Он быстро избавил её от брюк — терпения хватило только на одну гачу, вторая так и осталась у неё на ноге, — потом так же ловко приспустил свои штаны, сдвинул её бельё и с лёгким стоном удовольствия погрузился на всю длину.

Ева отчаянно вцепилась ему в плечи и всякий натиск его бёдер встречала гортанным стоном. Развязка приближалась всё отчётливее, перед глазами взрывались красочные огни. Она впилась губами в жёсткую линию челюсти и всхлипнула от первой судороги, что прострелила мышцы в области живота.

Влад чуть придавил её за горло и, не ослабляя хватку, впился ладонью в грудь. Мял и пощипывал через слои одежды, добавляя остроты ощущениям.

Возбуждение было столь велико, что их тела соединялись с бесподобным влажным звуком.

— Ещё, ещё, — твердила она, выгибаясь всё сильнее.

И вот всё кануло в пропасть под названием Безумство. Ева закричала и уткнулась лицом в мужское плечо, ощущая внутри бешеную пульсацию. Низ живота обдало столь невыносимым жаром, что нервные импульсы в мозгу попросту взбесились. Всё тело охватила дрожь. Новые дорожки слёзы обнаружились на щеках. Из груди рвался хохот. Она вся вытянулась, как струна, а потом зазвенела от удовольствия.