Книга Леденящая Боль, страница 40 – Анна Рудненко

Я привыкла бороться. Перебывая в глубоком гомеостазе, я лежу на полу. Только теперь, ковыряясь в своих мыслях, я понимаю, что Алекса не какая-то там просто подруга, а его любовница. Чувствую, как начинает щипать в носу, зажмуриваюсь и закусываю губу. Мне казалось, что я выплакала все слёзы. Только сердце моё меня давно не слушается.

Тяжело. У меня такое чувство, что внутри не осталось ничего целого. Как я могла поверить в неё? Я выросла в детском доме, оттуда никто не выходит таким наивным и… и. Боже. Я такая дура. Зажимаю рукой рот, пытаюсь остановить рвущееся наружу рыдание.

И только в животе, в том месте, где растёт мой малыш, тлеет маленький огонёк. Мой малыш.

Его у меня никто не заберёт.

Ира, не всё потеряно...

Больно, больно, но не всё…

Моя история любви не оказалась длинной. Самое главное осталось со мной — мой малыш. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

— Ира, Ира, что с тобой? — где-то слышно голос Саши. Открываю глаза и смотрю в его обеспокоенное лицо.

Улыбаюсь. Рядом с ним мне всегда хорошо, тепло на душе. Он заменил мне семью, которой у меня не было.

— Ира, солнышко, давай вставай с пола, — наклонился Саша ко мне, — ты как себя чувствуешь?

— Я? Всё хорошо. Я просто устала и уснула, — не хочу его накручивать своими проблемами.

— Не ври. Что с тобой? Скажи мне, — он нежно берёт меня в свои объятия и поднимает. — Пойдём погуляем немного на улице, подышим свежим воздухом, ты бледная. Что бы ни происходило, знай, всё уходит в прошлое. Слышишь?

— Да…

— Посмотри на меня. — Саша берёт пальцами моё лицо и приподнимает. Я смотрю на него, и из глаз снова текут слёзы. — Всё, идём во двор, помнишь как раньше? Посидим на качелях. Идём.

Мы встаём и идём на выход, я беру лёгкую кофту, Саша приподнимает меня, и мы выходим из квартиры.

На улице прохладно.

Взяв мои руки в свои, я взглянула в его глаза и в их глубинах увидела понимание.

— Расскажи, что с тобой происходит последнее время. Ты как будто… Мм… Даже не знаю, как правильно сказать.

Саша долго смотрит и ждёт ответа.

— Я так этого хочу, Саша. Я так поверила. Он сделал всё, чтобы я поверила.

— Прости его. Ты не можешь заставить его любить тебя. Я всегда буду с тобой, и я не могу сейчас говорить того, чего нет. Значит, он не любит тебя. Отпусти его, — прозвучал его голос, ломая тишину. Слова его звучали как приговор, как предательство, как ненависть. Но в его словах сквозил отголосок нежности, заботы, любви. Я почувствовала, как слёзы начали собираться в глазах, как сердце стало разрываться на куски под ударами беспощадной судьбы.

Я не смогла, не выдержала.

Тяжёлые капли слёз начали катиться по щекам, сердце стёрзано болело.

— Ира, солнышко, пожалуйста, не плачь, не нужно. Он не заслуживает твоей любви. Прошу, иди сюда, — Саша берёт меня в свои крепкие объятия. Я чувствую, как он гладит по голове, спине, как шепчет слова утешения. Только ему я всегда была нужна, только он мог дать мне это чувство уюта и защиты.

— Как забыть? А, Саш? Как? Если вот здесь болит, — кладу руку на живот и неуверенно говорю, — а здесь растёт наш малыш. Он назвал меня… А знаешь, а правильно он назвал. Я, конечно, … конечно, я и есть детдомовская дармоедка. Он сказал, что я шлюха, которая только и умеет раздвигать ноги. Я не прошу, я никогда не прошу, и про ребёнка я ему не скажу. Пусть другие рожают ему детей. Ооо… Таких мамочек много найдётся. Этот малыш только мой. — бьюсь в истерике.