Книга Формула влечения, страница 94 – Ольга Вечная

Не понимаю, каким чудом сердце все еще способно реагировать, но оно ускоряется. Не стоит бояться нагружать сердце, человечество, как вид, фантастически выносливо, особенно когда дело касается постели.

— Доброе утро, — произносит.

— Доброе, — шепчу.

— Сильно голодна?

— Если ты намерен снова заняться сексом, то мне нужно в душ. И тебе, кстати, сто процентов тоже.

Слегка улыбается. Рассматривает меня, обнаженную. Сил нет не то, чтобы прикрыться одеялом, хотя бы отодвинуться, чтобы не столь явно демонстрировать ему зад. Вместо этого разглядываю линии его плеч, широкую грудь, живот...

И никуда он не денется в ближайший год, даже если какая-то складка во мне ему не понравится.

Неумолимо продолжает светать, вместе с этим открываются детали: россыпь родинок на его боку, шрам на бедре. Наверное, он изучает след от ожога на моем боку, который лизал ночью.

Ничего необычного — опрокинула чайник в детстве. Я ему об этом ночью сообщила, чтобы не думал, что плешивая. Красота — это здоровый иммунитет. Здоровый иммунитет — ровная кожа. Он только улыбнулся.

— Давно не спишь?

— Минут пять. Любуюсь тобой.

— И как успехи? Красива?

Кивает, и я прикусываю губу. У него крепко стоит, и я продолжаю диалог полушепотом:

— Я думала, после секса станет проще: влечение снизится. А оно как будто только растет. Новизны ведь больше нет, карты вскрыты, что между нами происходит?

Он прочищает горло, готовясь пуститься в объяснения, и я улыбаюсь.

Всю ночь кувыркалась с преподом. Какой он зануда. Как же мне нравится, аж поджилки трясутся.

— Мы смешали... — произносит медленно, хрипло. Сам ведет пальцем от ягодицы до талии, поднимается выше, очерчивая грудь, к шее. Касается щеки, губ, и, наконец, виска, — здесь сложный коктейль из нейромедиаторов.

— Подробнее?

— Для начала мы обеспечили друг другу взрыв дофамина, ответственного за интерес к жизни, — продолжает ласкать мое тело. — Удар на поражение по системе вознаграждения.

— Та-ак, — шепчу я.

Целует в плечо и обнимает.

— А это уже следующий ингредиент — серотонин, дарящий чудовищно мимолетное, но такое желанное ощущение счастья.

Смеюсь, пряча лицо у него на груди. Он гладит меня по волосам, зарывается пальцами, массирует.

— Хитрый окситоцин тем временем уже начал усиливать привязанность. Не обошлось без норадреналина, который разгонял нам пульс, пока за дело не взялась гамма-аминомасляная кислота, подарившая расслабление. И вся эта роскошь налита, словно на кубики льда в бокале, на глутамат и ацетилхолин — критически важные для обучения и памяти.

— Мозг запоминает.

— Мозг усиленно запоминает, что нужно делать, чтобы снова стало хорошо, — он буквально завораживает тем, как произносит «хорошо».

— Как во время оргазма? — пытливо.

— Эти мои лекции тебе нравятся.

— Судя по количеству просмотров в соцсетях, они всем нравятся.

— Да, как во время оргазма. Но мозг требует еще. Еще. Еще.

— Еще, — шепчу.

— Мозг больше всего на свете жаждет удовольствия и готов на все, чтобы получать его снова.

— И нам приходится заниматься сексом, забивая на питание, безопасность и здравый смысл.

— Все ради этого энергозатратного ублюдка.

Смеюсь. Дан видимо считает, что это идеальный момент и переходит к главному:

— Поэтому если мы не продолжим, будем страдать.