Книга Формула влечения, страница 80 – Ольга Вечная

— Карина, ты согласишься принять извинения за тон и грубые слова?

Моргаю.

— Извини, пожалуйста, — выплевывает Максим, не дожидаясь моего разрешения. — Это было грубо. А я на нервах.

— Он сорвался, — поясняет Данияр, — и обидел девушку, рядом с которой раньше не было никого, кто смог бы заступиться. Теперь ситуация изменилась. И больше он себе такого больше не позволит.

В воздухе отчетливо болтается не произнесенное: «Тупой плебей».

Максим усмехается, слегка, правда, растерявшись. Он не понимает Дана. Они говорят на разных языках, и он, видно, не решается конфликтовать прилюдно.

— Да. Я сорвался.

— Карина, ты примешь извинения в этот раз?

Мы словно в детском саду.

— Да! — выпаливаю. — Уже приняла, как хорошо в нашем «детском саду». Теперь пойдем отсюда, — и беззвучно добавляю: — поскорее.

— Ты расплатилась? — Дан кивает на кофе и достает карточку.

— Я расплатился, — вклинивается Максим, и я закрываю глаза. Ну нет, ну решили же уже. — Не против, что я угостил твою жену? По старой доброй памяти.

Козлина.

Какой невыносимый стыд.

Лапин все еще выбирает кофе. При этом я кожей чувствую, что ему настолько интересно, что еще немного и на затылке третий глаз сформируется.

Лихорадит.

Никогда я не была в центре разборок, меня всегда окружали не особенно драчливые биологи и один свирепый спортсмен, у которого не было поводов.

— Не против, — нейтрально отвечает Данияр.

— Ну, я подумал, вдруг вы из-за меня поссоритесь.

— Мы не поссоримся из-за чашки кофе, — снисходительно вздыхает Дан. Это очень вызывающий вздох, поверьте на слово. Он умеет вздыхать так, что окружающих начинает трясти от негодования.

Макс сжимает кулаки и прищуривается. Тем временем Аминов произносит:

— Кариш, если ты готова, едем?

Он впервые в жизни произносит «Кариш».

Буднично.

Но я отчего-то захлебываюсь эмоциями, словно морской теплой волной. Обволакивающей, августовской, и такой соленой, что способна удержать на плаву.

Засуетившись вдруг, занервничав совсем по другой причине, нежели мгновение назад, я поспешно собираю со стола вещи.

Ноут, зарядка, телефон, наушники...

Данияр снимает с вешалки мою куртку. Максим смотрит, не отрываясь.

Его боль просачивается внутрь и оставляет новую рану. Я в третий раз хватаюсь за рукав мужа и выхожу на улицу.

* * *

— Что именно ты услышал? — выдавливаю, едва за нами закрывается дверь. Двадцатиградусный мороз щиплет щеки и пальцы, сковывает нижнюю челюсть.

Стоит спросить, о чем они говорили, но на меня вдруг накатывают такие усталость и безвыходность, словно я не спала пару дней. Не хочется знать.

— Немного. Я же только зашел, — Данияр берет из моих рук сумку с ноутом (для него это автоматическое движение) и начинает придерживать под локоть, потому что ступеньки скользкие, — вы говорили довольно громко. Надо было мне поспешить, но я встретил на парковке Никиту, мы поздравили друг друга с первым этапом и разговорились.

— Лапин, получается тоже слышал. — Кружится голова, и я сама хватаюсь за Данияра.

— За это беспокоиться не стоит.

Машина отзывается веселым писком при нашем приближении. Из-за гололеда я побоялась садиться за руль, и Данияр пообещал меня забрать. Это день должен был быть предсказуемым и семейным.

— Теперь все будут думать, что мы с тобой спали годами, — бормочу я.