Книга Формула влечения, страница 35 – Ольга Вечная

Мы едем по трассе за город. На мне зеленый спортивный костюм, зимние кроссовки и пуховая куртка. Он все также в костюме с запонками.

— Я к ней вернусь.

— Не слышу восторга. Почему?

— Его и нет, но я продолжу ее писать, потому что умею держать слово, не парься.

— Тебе не нравится твоя тема? «Информатические методы анализа и интерпретации биомедицинских данных для оптимизации доклинических исследований», если я не ошибаюсь.

— Мне очень нравится моя тема, — раздражаюсь я. — Я могу анализировать фармакинетику, токсичность, ошибки протоколов... Просто... на первом курсе я жила эйфорией. Строила теории, планы. На втором — ощутила что-то вроде... не знаю, провала ожиданий?

— Это достаточно частое явление.

— Но у тебя-то его, спорю, не было.

— Разумеется, нет. Потому что я, в отличие от большинства, знаю, зачем занимаюсь наукой.

Закатываю глаза — да-да, конечно. Натура я романтичная, и все его фиктивные обнимашки хоть и против здравого смысла, но восприняла на свой счет.

— Точно: передо мной же самый лучший ученый страны и мира.

А также сноб, считающий всех вокруг тупее себя.

— Ты мне льстишь. По крайней мере пока что.

Пока что. Вы тоже это слышали?

— Претендуешь на Нобелевку? — усмехаюсь.

— Нобелевка ничего для меня не значит, мне плевать, — говорит он равнодушно, чуть ли не зевая, и у меня едва ли пар не идет из ушей.

Резко поворачиваюсь к окну. Мы уже покинули город и едем по снежной трассе. Чистейшая белизна, укутавшая ели, яростно слепит, но, конечно, не так сильно, как неотразимость моего мужа.

— Вопросов больше не имею, — бормочу я.

— Ты читала мои статьи?

Частично.

— В основном рекламные брошюры твоих витаминов. — Держи шпильку. — Что? Они во всех аптеках на первой линии.

— Надо будет прочесть.

— А ты мои?

— Конечно.

Я вновь поворачиваюсь. В смысле «конечно»?

— Все, что ли?

— Ага, — невозмутимо. — И согласен далеко не со всеми твоими выводами. Если хочешь, я выделю время и дам рецензии. Февральская статья была особенно ужасна.

— Особенно ужасна? — повторяю кисло.

— Данные скучные, — продолжает он спокойно. — Новизна высосана из пальца. Достаточно пустое обслуживание чужой плохо сформулированной гипотезы. Я был разочарован.

Мое лицо пылает так, что на щеках можно омлет пожарить.

Самое отвратительное, что он прав. На меня страшно давил научрук: «Нужна статья, срочно-обморочно-вчера! Карина, спасай!» И Карина спасала. Пришлось писать, опираясь на старье, потому что в действительно крутые проекты меня не брали, а время поджимало.

Последние полгода я жила с навязчивым ощущением, что мой ум используется не там, где нужно. Отмахивалась от него, словно от комара, стараясь угомонить эго. Как будто все мои усилия были для галочки. И никому не приносили пользы.

— Мне жаль, что я вас разочаровала, — случайно возвращаюсь на вы.

Этот его высокомерный голос.

Уничтожающий взгляд.

Экзамены, которые ненавидела больше всего на свете. Как я могла волноваться час назад, пока он расстегивал мое платье?..

И самое обидное — ничего не сделаешь. Он звезда, и у него есть власть.

— Ничего страшного. Всегда можно заняться хорошей наукой.

— Клепать распиаренные витамины, — в половине случаев бесполезные, — под твоим руководством — это же великая цель, — язвлю я.

Понятия не имею, осознает ли он иронию, но обиженным не выглядит.