Книга Отец моего бывшего парня. Наследник Империи, страница 33 – Даша Литовская

Немного волнуюсь. Иду так тихо, что сама не слышу собственных шагов. Пока еще не понимаю, зачем я это затеяла, но внутри все будто подсказывает, что двигаюсь я в правильном направлении. Хотя может, я просто путаю интуицию с любопытством?

Легонько толкаю попадающиеся на пути двери, и заглядываю внутрь. Большинство из них оборудованы под спальни, все с шикарными кроватями и мебелью, но как будто… нежилые.

Его спальню я узнаю сразу же. Темное помещение, серые стены с черным бархатным текстилем. Кажется, интерьер полностью отражает внутренний мир Варламова, минимализм такой же скупой, как его эмоциональный диапазон. Иногда мне кажется, что он и вовсе не способен на человеческие эмоции.

Прикрываю за собой дверь и прохожу внутрь. Кровать аккуратно застелена, на покрывале нет не единой складки, да и в целом в спальне царит безусловный порядок. Кажется, если я найду здесь хотя бы пылинку, случится конец света.

Закусываю губу и аккуратно присаживаюсь на краешек кровати. Озираюсь по сторонам. Зачем я сюда пришла? Что хочу найти?

Взгляд падает на тумбочку возле кровати, открываю ее. Внутри лежат очки в дорогой черной оправе и томик Гюго «Человек, который смеется». Изумленно поднимаю брови, в голове тут же вырисовывается отчетливый яркий образ, вот Варламов лежит на кровати, закинув ногу на ногу, нацепив очки на нос, и читает. Даже не знаю, какие ощущения испытываю от этого. До этой секунды я вообще не могла представить его лежащим на кровати, а тем более читающим. Гораздо правдоподобнее было думать, что он не спит вовсе, а бесконечно сидит в своем кабинете изучая какие-нибудь супер-важные бумаги.

«Кабинет» — простучало в голове, и я тут же положила книгу обратно в тумбу. Встала с кровати. Это последняя комната на этаже, а его кабинета я так и не увидела, но буквально пятой точкой чувствую, что он должен быть. Бросив взгляд на массивные двери шкафа в углу, я не смогла удержаться от желания вновь вдохнуть запах его парфюма. Наверняка он остался хотя бы на одной из рубашек.

Вот только одежды в шкафу не оказалось, и вовсе это не шкаф. Двери, которые я приняла за двери шкафа, оказались входом в отдельное помещение.

Ну просто Нарния какая-то — усмехнулась я про себя, и осторожно вошла внутрь.

А вот и кабинет. Многочисленные шкафы со стеклянными дверцами, уставленные томиками различной литературы, черный диван у двери, массивный дубовый стол в самом центре, кожаное кресло.

Прохожу и сажусь за стол. На нем лежат несколько черных папок, золотистая стильная ручка. Ничего из этого трогать я не должна, знаю. Но очень хочется. Открываю тумбы в столе, бумаги, бумаги, бумаги…

Большая подшитая папка с черными гравированными буквами: «КОВАЛЕВА МАРИЯ АНДРЕЕВНА».

Пальцы замирают. Что ж, либо это мой полный теска, либо я только что нашла досье на саму себя, и, судя по толщине папки, оно не совсем немаленькое…

Раздумываю, открывать или нет. Но на бумагах моё имя, значит отчасти они принадлежат и мне? Верно?

Кладу их перед собой на стол, и, на всякий случай, еще раз оглядываюсь по сторонам. Свет я включать не стала, так что в кабинете темно, лишь свет яркой луны проникает через окно. Достаю телефон из заднего кармана джинсов и снимаю с блокировки, легкое освещение позволило лучше разглядеть бумаги.