Книга Хочу тебя себе, страница 57 – Маша Малиновская

— Слушай, успокойся, — говорю я ровно. — Или ты хочешь, чтобы я оприходовал твою сестрицу прямо в ее комнате? Я ведь могу, если ты и дальше будешь бесить меня, Александр. И ничего мне за это не будет.

Его лицо белеет, но на щеках алыми пятнами вспыхивает злость. Он сжимает кулаки так, что костяшки белеют. Несколько секунд пацан молчит, дышит шумно, будто проглатывает застрявшие в глотке слова.

— Ты об этом пожалеешь, — выдыхает он наконец, голос низкий, сиплый, почти срывающийся на рычание.

Я лишь усмехаюсь. Очень страшно, блять.

Его угроза для меня ничто. Вопрос в том, сам ли он это понимает.

— Что ж, жду с нетерпением, — бросаю я небрежно, осматриваясь.

А вообще, надо признаться, этот пиздюк даже вызывает у меня восхищение. Он еще более отбитый, чем я, по факту — разъебашить мою машину. За сестру. Надо же.

Прохожусь взглядом по двору. Чисто, убрано, даже мило, хотя и по-простецки. Есть, конечно, и запущенные детали — провисшие петли на калитке, облупившаяся краска на крыльце. Но при этом всё вылизано. Прямо до блеска.

— Кто тут у вас хозяйством заправляет? — спрашиваю между делом. — Отца, я так понимаю, нет?

Пацан смотрит на меня, будто я только что задал самый глупый вопрос в мире.

— Я, — коротко бросает он, но потом добавляет, как будто не удержавшись: — После того, как папу убили, других вариантов не было.

Эти слова заставляют меня поднять на него глаза. Он говорит с какой-то затаённой болью, но даже не пытается этого скрыть. В его голосе — и горечь, и гордость, и уважение. Такое странное сочетание.

— Убили? — переспрашиваю я, слегка нахмурившись.

— Да. Был майором полиции. Его застрелили на службе несколько лет назад.

В его голосе звучит такое уважение, такая сила, что мне самому становится не по себе. Я не привык к таким вещам.

Уважение? Гордость за отца? Для меня это чуждо. Отец для меня всегда был… чем-то совершенно другим. Не отцом. Не примером. Человеком, которого можно ненавидеть, бояться, но уважать? Любить? Нет, это не про Касьяновых.

Я невольно ловлю себя на мысли, что эта девчонка, Варя, выросла совсем в другом мире. В доме, где о семье заботятся. Где есть какая-то привязанность.

И меня это бесит. Бесит, что я стою здесь, слушаю этого паренька, который в свои двадцать с небольшим уже с надрывом тянет хозяйство на своих плечах.

Я не знаю, зачем вообще сюда приехал. Наверное, просто хотел видеть, чтобы была под боком. Чтобы она знала, что я могу быть там, где захочу. И она будет рядом, когда я этого захочу. Что у неё нет выбора.

И в то же время.… Я сам не понимаю, почему не сделал с ней того, ради чего вынудил жить у себя. Почему не забрал ее девственность, не сломал, не раздавил окончательно.

— Целку ее бережёшь? Жениться хочешь? — недавно с усмешкой спросил рыжий. Они с Агаем поржали, а меня так бешенством накрыло, что топор потом пришлось искать за пределами площадки для метания.

Но реально же. Нахрена я “берегу” её, словно эта её чистота — что-то важное.

Ерунда. Все падают.

Варя тоже падёт. Ничем от шмар обычных не будет отличаться.

И мне будет интересно смотреть, как это произойдёт. Её сопротивление делает процесс только слаще.

— Ты что-нибудь ещё хотел? — голос парня возвращает меня в реальность. Он всё ещё напряжён, словно ожидает, что я в любую секунду решу свернуть ему шею.