Книга Хочу тебя себе, страница 47 – Маша Малиновская

— Внимательнее с этой штукой, — бросаю я одному из них, заметив, как он неуверенно держит массивный прожектор. — Если уронишь, я из твоей зарплаты вычту новый.

Парень дёргается, кивает и начинает работать аккуратнее. Вот так и надо. Люди понимают только язык страха или выгоды. Уважение? Это смешно. Уважать можно равных. Остальные — инструмент, чтобы всё шло так, как нужно.

Звук открывающейся двери отвлекает меня. Я уже знаю, кто это, еще до того, как оборачиваюсь. Его шаги я узнаю из тысячи. Тяжёлые, уверенные, будто он не просто входит, а захватывает территорию.

Белый.

Мой дорогой ненаглядный папочка.

— Сынок, — говорит он, не утруждая себя вежливостью. Просто констатирует факт своего присутствия.

Я поворачиваюсь, скрестив руки на груди. Его появление никогда не предвещает ничего хорошего.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — отвечаю холодно. — У тебя же дела, отец.

Он усмехается, подходит ближе и осматривается, как хозяин, хотя этот клуб — мой. До мельчайшего камешка. Отец не имеет к нему никакого отношения.

Его взгляд задерживается на рабочих, потом на установленных прожекторах.

— Улучшаешь свой маленький бизнес, — говорит с оттенком насмешки. — Неплохо. Хотя я думал, ты займёшься чем-то посерьёзнее.

— Мне хватает, — коротко бросаю, не желая развивать тему. Его мнение меня не интересует.

— Хватает? — повторяет он, поднимая бровь. — Игнат, ты знаешь, что этот клуб — игрушка. Ты можешь владеть куда большим.

Я сжимаю челюсть, но удерживаю нейтральное выражение лица. Это его любимая песня — про то, как я должен следовать его пути, занять место в его "империи". Но это его мир, не мой. Его чёрный грязный мир.

Я не святоша. Никак нет. Но то блядство, в которое меня пытается затянуть Белый, мне противно. И неинтересно.

Хотя отец старался, очень старался. С самого моего детства.

Однажды он на моих глазах пристрелил моего пса и назвал это, блядь, ценным уроком.

Уроком чего?

Он просто старый мудак, с которым я не хочу иметь ничего общего.

— У меня всё под контролем, — отвечаю спокойно, но жёстко, чтобы он скорее отвалил. — Не вижу причин менять то, что работает.

Белый останавливается рядом, его взгляд цепкий, холодный. Я вижу в этих глазах человека, который привык всё получать. Любым способом.

Всё, кроме одного — моей матери. Ее он заполучить так и не смог. Сломал, развеял её жизнь пеплом по ветру, но так и не получил.

— Причины есть, — говорит он тихо, но его голос отдаёт сталью. — Ты единственный наследник. Ты должен быть готов, Игнат.

— Должен? — я ухмыляюсь. — Кому, блядь, я должен, папа? Тебе? Ты любишь раздавать приказы, отец. Но я уже давно не тот мальчишка, который слушает и делает, как сказано.

— Ты всегда был упрямым, — усмехается он в ответ, а в голосе слышится предупреждение. — Это может тебя погубить.

— Лучше сдохнуть, чем стать таким, как ты, — отрезаю, не заботясь о том, как это прозвучит. Его лицо на мгновение каменеет, но потом он снова улыбается. В этой отвратной улыбке таится опасность, вот только херов папочка всё время будто забывает — я его не боюсь. По хуй мне.

— А девчонка? — спрашивает он вдруг, меняя тему так резко, что я напрягаюсь. — Варя, кажется? Ты правда думаешь, что можешь позволить себе подобные... развлечения?

Мои мышцы напрягаются, а внутри всё закипает. Он не просто знает о ней. Он лезет туда, куда ему не следует.