Книга Хочу тебя себе, страница 28 – Маша Малиновская

Мне хочется провалиться сквозь землю. Или развернутся и убежать. Но я не могу. Это не вариант. Я здесь ради Саши.

Да и не выпустит он меня.

— Ты ведь шутишь, — мой голос звучит странно. Хрипло, почти чуждо. Это не вопрос. Скорее жалостливая попытка убедить себя, что я не расслышала.

Его губы чуть шевелятся, складываясь в ленивую полуулыбку. Игнат делает глоток из стакана и ставит его на стол. Потом поднимается. Его движения неторопливые, будто он не видит причин спешить. Как будто он точно знает, что вся власть принадлежит ему.

И это так. Здесь и сейчас — без сомнений.

— Ты же сама предложила, — произносит он негромко. Каждый его неспешный шаг отдаётся гулом в моих ушах, хотя ступает он мягко, едва слышно. — Пришла за помощью. Вот и посмотрим, на что ты ради нее готова.

— Я… — горло сжимается, слова не идут. Внутри всё горит от унижения, злости, страха. Но что я могу? Если я откажу, что он сделает с Сашей? — На всё.

Горло глохнет, собственный голос похож на шелест. В груди сдавило, и только сердце стучит так гулко, что дыхание сбивается.

— Ну тогда снимай свои шмотки, Варя, — останавливается в паре метров и складывает руки на груди в ожидании. — И так, чтобы мне понравилось.

Я стою, как марионетка с оборванными нитями. Мир вокруг затих, как будто ничего больше не существует, кроме нас двоих.

Меня и Игната.

Этого монстра, вдруг недавно возникшего у меня на пути. Этой жуткой тени, заслонившей солнце.

Он подходит ближе. Неторопливо, лениво, ему ведь спешить некуда. Я чувствую, что воздух становится плотнее, стены комнаты словно сжимаются.

— Ну что? — его голос низкий, спокойный, с тенью насмешки. — Я жду. Или мне помочь тебе, Варя?

Каждое его слово отзывается во мне, как удар. Глухой и болезненный. Я пытаюсь вдохнуть, но дыхание врывается рваными короткими глотками.

Внутри — холод.

Но на коже горит стыд. Горит так, что я готова провалиться в пустоту, лишь бы он не смотрел на меня так.

Я сглатываю и поднимаю руки к верхней пуговице блузки. Пальцы мелко дрожат. Ноги вот-вот откажут. Когда расстёгиваю первую, меня обжигает вспышкой в темных глазах зверя, жадно ждущего напротив.

— Это… — я останавливаюсь, зажмурившись, даже не зная толком, что хочу сказать. Голос звучит жалко, ломается, как веточка под тяжестью. — Это неправильно.

Его улыбка становится шире. Он насмехается надо мною.

— А ты сюда зачём пришла? — спрашивает, наклонив голову чуть набок. — За правильными решениями? То, что сделал твой брат, разве правильно? Ты предложила себя, Варя. Или передумала?

Он останавливается передо мной так близко, что я чувствую запах его парфюма. Слабый, едва уловимый, но почему-то он цепляется за горло, словно змей. Игнат смотрит сверху вниз, подавляя во мне последнюю волю.

Я перестаю дышать, когда он поднимает руку и прикасается костяшками пальцев к моей скуле. Медленно ведёт ими по щеке, а потом… вдруг ныряет указательным пальцем мне в рот, сжав остальными подбородок.

Меня топит страхом и каким-то ещё странным ощущением… Я даже не дёргаюсь…. только зажмуриваюсь.

— У тебя два часа собрать вещи, Варя, — говорит, вытаскивая палец и размазывая влагу по моей нижней губе. — Ты переезжаешь ко мне и пробудешь столько, сколько я захочу. Пока не надоешь. Посмотрю, насколько убедительной ты будешь этой ночью и тогда утром решу, что делать с твоим братом.