Книга Дом трех сердец, страница 45 – Ольга ХЕ

— Нам нужен план, — повторил он, и его голос был полон такой нежности, какой я ещё никогда не слышала.

Он связался с Сайяром по защищённому каналу. Голограмма доктора была спокойной, как всегда.

— Первое — наблюдение, — сказал Сайяр, глядя на нас обоих. — Полный мониторинг каждые три дня. Никаких лишних вмешательств, если система работает стабильно. Второе — режим. Питание, сон, лёгкие нагрузки. Я пришлю новый протокол. Никакого героизма, Алина. Ваше тело сейчас — не ваша личная собственность. Это дом. Третье — поддержка. Эмоциональная и физическая. Каэль, твоя задача — быть якорем, а не штормом.

Каэль кивнул, его рука всё ещё лежала на моём животе, будто он боялся, что если отпустит, всё исчезнет.

Мы говорили ещё минут десять. О витаминах, о травах, которые можно и нельзя, о том, как перестроить мои тренировки. Я слушала и кивала. Мой мозг, привыкший к чётким инструкциям, цеплялся за этот план, как за спасательный трос.

В дверь тихо постучали. Короткий, вежливый стук.

Каэль встал, его движения были плавными, но я видела, что он всё ещё не здесь, он — там, в этой новой реальности.

Дверь открылась. На пороге стоял мужчина в элегантной, но простой одежде, с портфелем из тёмной кожи в руках. У него были умные, внимательные глаза и тонкие, артистичные пальцы. Я никогда его не видела.

— Прошу прощения, маршал, дом Алина, — сказал он, слегка поклонившись. — Меня зовут Рауф. Я архитектор.

Он сделал шаг в комнату, его взгляд скользнул по нашим лицам, по руке Каэля, которая снова легла мне на плечо, и в его глазах не было удивления. Только профессиональный интерес.

— Нам нужно поговорить о доме, — сказал он, открывая свой портфель.

Я ждала чертежи, схемы, голограммы этажей. Я ждала вопросы: «Сколько комнат?», «Какая площадь?», «Где вы хотите оружейную?». Я была готова к этому языку — языку тактики и логистики.

Рауф пришёл не с чертежами. Он поставил на низкий стол гладкий, тёмный шар, похожий на обкатанный рекой камень. Он не гудел, не светился. Просто лежал, впитывая свет комнаты.

— Простите за вторжение в такой день, — сказал он тихо, его голос был как мягкая ткань. — Но дом начинают строить не со стен. А с центра. Ваш центр изменился сегодня.

Каэль молча кивнул, его рука по-прежнему лежала на моём плече, как якорь. Я же смотрела на Рауфа с плохо скрываемым недоверием. Архитектор, который говорит о «центрах», а не о фундаменте, вызывал у меня профессиональное подозрение.

— Это «проектор настроений», — пояснил Рауф, заметив мой взгляд на камне. — Он не показывает дом. Он помогает его почувствовать.

Он не стал ждать моего разрешения. Его пальцы легко коснулись поверхности камня, и комната изменилась. Не резко. Мягко. Свет от ламп стал теплее, тени в углах — глубже, гуще, создавая ощущение уюта, а не угрозы. Воздух как будто стал неподвижнее, плотнее.

— Я не буду спрашивать, что вы хотите, — сказал Рауф, и его взгляд перемещался между мной и Каэлем, как внимательный сканер. — Я спрошу: что вы чувствуете?

Я молчала. Это был язык, к которому я не привыкла.

— Что вы чувствуете, — продолжил он, — когда думаете о безопасности?

Мой мозг по привычке выдал список:

— Толстые стены. Запасной выход. Отсутствие сквозняков. Прикрытая спина.