Книга Зов Водяного, страница 92 – Ольга ХЕ

Последние строки они произнесли так, чтобы услышал каждый камень, каждый корень, каждый дом на берегу:

— Вода, мы здесь, — сказал он.

— Берег, мы рядом, — сказала она.

— Держим, — вместе.

— Бережём, — вместе.

И, уже не словами, а чистым голосом, их дуэт понёсся по всему водному царству — от скрытых подземных жил до тихих колодцев, от больших русел до узких ручьёв:

— Держу, — сказал он.

— Берегу, — сказала она.

— Живи, — вместе.

— Зови, — вместе.

И вода ответила им тысячью маленьких «да».

Так их дуэт стал вечной песней этих вод — не потому, что звучит без конца, а потому что его смысл держится каждый день. Вода поняла, берег понял. А они — правили вместе. Равно. И без страха.

Весной, когда вода сошла с лугов, к ивам на заводи вышел седой мужчина. Он долго стоял молча, держась за сердце. Арина узнала походку раньше, чем лицо: отец.

Он не звал её по имени. Положил на корни ивы круглый хлеб и глиняную кружку молока, как делал когда-то в детстве, когда благодарил за удачный сенокос. Потом сел на кочку и рассказал воде коротко, без жалоб, как живут: осень была скупой, корова отелилась, печь не дымит, рука под забором подломилась — чинил сам, ничего.

Она вышла неглубоко, чтобы его не пугать. Села по пояс в воде и сказала так, как он привык: просто.

— Я жива, батюшка. Я здесь по своей воле. Не жди меня у окна. Живи. Береги печь и колодец. Если нужно — зови у ив: «Вода, держи». Я услышу.

Он низко поклонился, как к святыни, и тихо выдохнул, будто отпустил долгую боль. Домой он ушёл другим: перестал сторожить ночь у порога, начал подправлять крыши соседям, когда ломались, а по воскресеньям учил ребят у колодца простому — как воду беречь и как с ней говорить. В деревне про него стали говорить: «Стал как староста по воде». И когда у соседки ребёнок слёг в жару, он пришёл к ивам и позвал — как Арина учила. Вода ответила: привела Ладу с травами и отваром. Мальчик встал на третий день.

Аверьян Карпович долго ходил по берегам. Сначала с рябиной и железом — злой и глухой. Потом с пустыми руками — уставший. Несколько раз он звал Арину громкими словами про «вернись», «я прошу». Она вышла к нему только однажды. Сказала:

— Я выбрала. Тебя я не ненавижу. Но обратно — нет.

Он стоял, стискивая кулаки, потом кивнул, будто принял удар, и ушёл, не хлопая дверьми.

Осенью его видели в княжеском лесничестве: нанялся в облаву на волков, потом — в проводники для дружины. Он уходил всё дальше в чащу. Говорили: лес его принял — или забрал. Говорили и другое: что у княжьего леса новый распорядок и старые обереги не держат, а Аверьян там нужен тем, кто любит всё «по‑старому». Что правда — знает лес.

С людьми стало проще. На берегах появились верёвочные колокольчики у ив — зов на случай беды. В колодцах — деревянные крышки и чистые ведра. Рыбачили аккуратнее: сети — вдоль хода, не поперёк; железо — подальше от русла; рябина — дома, а не в воду. Кто приходил злой и пьяный — уходил с предупреждением, сказанным понятными словами: «так нельзя, будет беда».

Охотники, что когда-то прорывались в чертоги, пришли однажды без оружия. Старший сказал: «Мы были неправы». Арина ответила: «Теперь знаете». Договорились: «Если тревога — зовём. Если спор — говорим. Ако клятва — держим». И воду перестали пугать криком.