Онлайн книга «После развода. В его плену»
|
От страха съеживаюсь в комок. Но Макс прислал что-то другое. Включаю. Мелания. В облегающем черном платье. У меня было похожее. В той, другой жизни. Комкая у рта край черной простыни, раскачиваюсь, наблюдая, как она выходит на сцену. Она заняла мое место. Скоро живот полезет на нос — будет не до сцены. Каждое движение подруги, слизанное у меня, каждая нота моих песен. Она все украла. Сраная воровка. Ты — сраная воровка. Мои песни, мой муж, моя жизнь. Слышу, как открывается дверь. У меня за последнее время возник рефлекс, реакция на звуки. Мой механизм выживания. Сигнал опасности. Поворачиваюсь к выходу, неосознанно сжимаясь в комок. Под кожей словно ползают черви. Оказывается, так проявляется последняя стадия страха. Под простыней я голая. В последнее время оказалось, что я не могу ходить одетой — меня как будто кто-то касается, а это вызывает истерику. Я сегодня не расчесывалась и волосы спутаны. В последнее время я просыпаюсь, а я затем сижу в кровати, поджав ноги. И больше ничего не хочу. Ничего. Я думала, Дик пришел… Но это сквозняк. Мелания на экране все пляшет, снимается в клипах, живет полной жизнью. Моей жизнью. Хотя на самом деле… Моя жизнь теперь здесь, с Владом Дикановым. Выключаю телефон. Подбираю простынь и набрасываю на плечи, как халат. Иду через комнату. У меня слабость, какая бывает после долгой болезни. Когда нет сил даже стоять, не то, что идти. Выхожу в холл. Тихо и пусто. Слушаю с замиранием сердца и, убедившись, что в квартире никого нет, чувствую облегчение. Одна. Иду через холл, слушая свое дыхание и шелест простыни. Это словно компенсация: сосредотачиваться на мелких деталях после того, как почти потеряла себя. Сейчас я здесь. Провожу ладонью по руке, ощущая мурашки. Мне здесь не нравится — не только в квартире Влада, а в моей нынешней жизни. В новой правде. Я словно без кожи и на оголенные нервы капают горячий воск. Больно все: идти, дышать, думать. Особенно думать. Захожу в ванную и стою. Здесь зеркало в полстены и страшно включать свет. Пускаю в душевой кабине воду. Рука дрожит, одновременно больно и приятно ощущать на предплечье колкие струи воды. Простынь набрасываю сверху на зеркало и включаю свет. К счастью, я не вижу, как голая и растрепанная, потерянно стою в центре ванной. Чисто и приятно пахнет. Значит, в мое «отсутствие», когда я была глубоко в себе, приходила прислуга. На полке нахожу не только мужские гели и шампуни, Дик покупал мне средства гигиены. Чищу зубы, наконец, замечая, что делаю… Я как будто была в коме. Слишком силен оказался удар. Предательство и… Все остальное. Ощущая, что сейчас снова испугаюсь и с визгом сбегу в небытие — останавливаю мысли. Не помнить — это не чувствовать. Но если ты не помнишь — ты и не живешь. И я нашла компромисс. Сосредоточилась на том, что делаю сейчас. Сплевываю в раковину и по привычке поднимаю голову. Но вместо своего отражения вижу черный атлас простыни. Я здесь. Я здесь… Умываюсь, нахожу простую расческу Влада, не совсем подходящую под длинные женские волосы. Терпеливо разбираю пряди. Одна еще красная… Так до конца и не смылась после клуба. Остолбенев, смотрю на нее и заживо умираю. Снова просыпается эта черная бездна. И даже жить в настоящем — не помогает, потому что эта долбанная прядь тоже здесь. |