Книга После развода. В его плену, страница 47 – Мария Устинова

Не факт, что получится найти Сабурова до развода. И Инга… Не похоже, что она способна действовать. Чтобы подписать на его имя доверенность — она должна вести себя адекватно и нормально выглядеть.

— Я хочу тебя осмотреть.

Она не возражает, когда он начинает снимать с нее свою рубашку.

Но сжимается.

Понимает ли вообще, кто он? Инга стонет сквозь зубы. Истерика близко.

Дик раздраженно выдыхает.

Как его это достало!

Самое хреновое — он не знает, какой выход найти! Что с ней делать!

Едва сдерживается, чтобы не снести с тумбы все на пол.

Но она испугается.

Опять начнет орать, сука.

И Артем прав.

Нельзя ее оставлять одну. Растормошит ее — и кто знает, что ей потом в голову придет.

— Иди сюда, — рычит он и берет ее силком на руки.

Она похудела.

Стала легче.

— Я тебя сейчас поставлю. Не упади, — Дик опускает ее на пол.

Когда ступни касаются пола, колени подгибаются, но он ее держит.

— С завтрашнего дня будешь выходить со мной, — хрипло предупреждает он на ухо. — Надо съездить в город. Ты меня слышишь?

Он ощущает теплую грудь через тонкую рубашку.

Как бьется маленькое сердце.

Инга стоит.

Не хочет — он чувствует, как она изнемогает от необходимости двигаться.

Но стоит, держась за него.

— Инга! — он запрокидывает ей голову и впервые за пять дней встречается с девушкой взглядом.

Губы шевелятся — она хочет что-то сказать.

— Что? — он резко наклоняется.

И разбирает отчетливый шепот:

— Где я?

— Ты со мной, — бросает Дик, нащупывая пуговицы рубашки. — Раздевайся.

— Что вы делаете? — шепчу, шатаясь, пока он расстегивает пуговицы.

Сердце бьется, как ненормальное.

В голове только страшные воспоминания с Лукой. Картинки, как живые. Я словно со стороны смотрю, как рыдаю, пока они меня терзают в том доме.

— Мы уже на вы?

Пытаюсь взять ворот в охапку, чтобы не дать себя раздеть.

— Я просто посмотрю, что с тобой. И все. Просто посмотрю, как ты выглядишь.

Он силой убирает руки с рубашки и тут же сбрасывает ее на пол.

Я вздрагиваю и зажмуриваюсь.

В свете торшера видно немногое.

Но не хочу смотреть, как Дик смотрит на мое обнаженное тело.

Кроме Луки я вспомнила и о нашем договоре. Когда принес меня в ванную.

Я должна его слушать.

От страха спина покрывается мурашками, пока Дик меня рассматривает.

Прикасается к рукам. К ключицам.

— Синяки скоро пройдут. Наденешь кофту с длинным рукавом… С лицом сложнее.

Ощущаю, как он берет лицо в ладони.

Открываю глаза.

Дик смотрит на меня с нескольких сантиметров. Темные глаза, как у мертвеца. Неживые. Словно я смотрю в пустоту.

— Я купил мазь, подожди… — из внутреннего кармана он достает тюбик. — Это для губ и лица. Нужно, чтобы следы прошли скорее.

— Зачем? — бормочу я.

— Ты помнишь уговор?

— Да, — выдыхаю еле слышно, такое попробуй забыть.

В голове не укладывается. Я живу здесь с ним… Это не его старая квартира. Мы переехали, только я помню это с трудом.

— Я хочу, чтобы ты подписала доверенность на мое имя, — ровно продолжает он. — Но для этого нужно прийти к нотариусу. Нормально выглядеть. Нормально себя вести. Я скажу, что буду представлять твои интересы в суде.

— В суде? — голос дрожит.

— Ты знаешь, сколько и что купил Сабуров во время брака?

— Наш дом, — вспоминаю я. — Драгоценности. Машины…

— Намного больше, Инга. Половина по закону принадлежит тебе.