Книга Невинная во власти бывшего, страница 71 – Екатерина Мелис

— Но мой отец не при чем!

— Посмотрим, — лицо Тимура не выражает никаких эмоций. — Я бы начал с его контракта с «Полграфстроем». Кстати, знаешь, у кого он перехватил этот контракт? У Волкова. И он остался очень недоволен. Надо ему позвонить и поговорить.

Алена замирает. О чем-то думает. Вид у нее, будто бы в угол загнали.

— Волков же связан с криминалом! Он… Он! Он — страшный человек! Вы же все равно вместе! Зачем тебе это, Тимур?

— А кто тебе сказал, что мы вместе? — глухо спрашивает мой мужчина. — Ты разрушила наши отношения тогда, а я сделал достаточно, чтобы Лера никогда не простила меня. Не снимаю с себя ответственности, но причина в тебе. Будь Лера моей невестой, наши судьбы сложились бы совсем иначе.

Я вскакиваю с места и прижимаюсь к Тимуру. Он говорит ровным тоном, но его боль я чувствую всем телом.

— Я ее прощаю. Ради мамы. У нас одна кровь. Нас одна женщина родила. Мы жили семьей, вместе смеялись и плакали. Пусть уезжает. Достаточно мести! Мне хватит ее извинений, честно! Не возводи между нами новых стен…

Тимур обнимает меня за плечи.

— Только ради тебя, Лер. И я буду следить за всеми делами ее отца. Не советую еще раз пересекать мне дорогу.

Алена подхватывается.

— Спасибо.

Идет к двери.

— Тебя все любят больше, чем меня. — еле слышно говорит она. — И мама, и мужчина, в которого я влюбилась. Не знаю, что в тебе такого, Лера! Но в этот раз воспользуйся возможностью!

Взгляд после слов про маму просто отчаянный. Я вдруг понимаю ее ревность и зависть. Так и не смогла поверить, что тоже была любимой дочкой. Я оказалась ближе.

На мгновение мне становится даже жаль Алену. Оставшись со своим отцом, она чувствовала себя брошенной. Мама пыталась быть с ней рядом чаще, но развод и жизнь на два дома наложили отпечаток.

— Прощай, Алена, — говорю я, отбрасывая от себя ворох детских воспоминаний, в каждом из которых притаилась грусть.

Дверь хлопает. Я закрываю лицо руками.

Слышу шаги Тимура.

— Что теперь будет? — тихо спрашиваю я.

— Хороший вопрос, Лера, — отвечает он.

Жду от него новых слов. Но Тимур молчит. Устраивает меня у себя на плече. Обнимает.

— Как тебе было со мной? — спрашивает он.

Не знаю, что и ответить. Но при мысли, что я сейчас скажу ему отпустить меня, перестать обнимать и уйти, становится плохо.

Тем более, не знаю, какой будет реакция. Что он скажет? Если рявкнет, что ничего не изменилось и я все также ему принадлежу, а потом поставит на колени и велит занять рот чем-то более подходящим?

Ведь так оно и есть. То, что я оказалась невинной, то, что я не изменяла, то, что коварство Алены сыграло с нами злую шутку — очевидно, но наших реалий не касается.

— Ты был жесток, — говорю я. — Делал больно. И я не про то, что между нами было. Но сейчас я понимаю, почему. Наказывал меня.

— За то, что ты не делала, — он зарывается лицом мне в волосы. — Насколько больно я сделал тебе? Сможешь… простить… Или хочешь, чтобы я ушел?

Не хочу, чтобы уходил. Обнимаю в ответ, сцепляю пальцы на его шее в замок. Верчусь, устраиваясь удобнее.

— Я не могу сейчас быть одна. Это просто с ума сводит. Я тут на стену лезла, пока ты не появлялся.

— А я пытался быть от тебя подальше. Стоило увидеть и залипал намертво, — говорит Тимур, роняя слова будто бы через силу. — Два дня без тебя показались вечностью. Будто бы дышать бросил. Не уйду. Даже попросила бы — не ушел бы. Под дверью остался бы у собственного дома.