Книга Невинная во власти бывшего, страница 47 – Екатерина Мелис

Он говорит спокойно, будто бы давая мне понять, что не злится. Да, я для него шлюха, но лишь бы этого не повторилось впредь. Не спорю больше.

Тимур почти никогда не говорит со мной о бдсм. Не пытается объяснить, что я должна быть покорной или служить ему. Не подводит философию, с которой я познакомилась в интернете.

У него свои желания и свои требования. Он обтачивает меня именно под них.

Когда я знаю, что он придет, то опускаюсь на колени и жду.

В момент прощания это больше не требуется. Тимур может долго целовать меня, будто бы отрывая от себя с кожей. А может просто молча и без всяких слов уйти.

Каждый раз мои руки тянутся к телефону. Написать, что скучаю, или как не могу отойти от поцелуя. Иногда хочется съехидничать на тему его ухода «по-английски».

Но мне нельзя писать первой. Нельзя никак ему надоедать. Тем более нельзя «выносить мозги». Знаю, что особенно сильно Тимура всегда раздражали разговоры об отношениях. Особенно придирки на тему «а почему ты говорил не тем тоном?» «почему не поцеловал?»

Он и когда мы встречались считал это проблемами на пустом месте. Перебирая воспоминания, понимаю, что была довольно покорной уже тогда. Однако, я поддавалась действию со стороны. Именно попытки изобразить из себя что-то, чем я не являлась, переломить поведение Тимура, приводили к ссорам, после которых мы оба оставались опустошенными.

Если бы еще не слушала ничьих вредных советов, то все было бы иначе.

Но сейчас я действительно послушная. И у меня на то полно причин. Во-первых, я даже поговорила по телефону с папой. Надежды на благоприятное развитие событий стали довольно реальными. А во-вторых, Тимуру невозможно противиться. Под его взглядом я распахиваюсь как открытая книга, поддаюсь. Если в ход идут прикосновения, то таю. Я подолгу отхожу после наших ночей.

Иногда он присылает фото и видео, которые повергают в шок, но достигают главной цели. Я принимаю все, что он делает со мной.

Стыдно признаться, но меня заводят эти кадры. Я пугаюсь в первое мгновение, но потом погружаюсь в фантазии, смешанные с воспоминаниями и ожиданиями.

Тимур запрещает мне себя ласкать. Когда запретил впервые, я лишь пожала плечами — с чего бы мне это делать вообще? Я же не стану лезть на стенку при мысли о нем или при просмотре наших запретных фото?

Но тогда я совершенно не знала себя. Не могла и предположить, что сначала испугаюсь, потом меня покроет жуткий стыд, а дальше в дело вступит совсем другая, едва ли преодолимая сила. Не знала, что сперва буду выискивать на этих фотографиях физические недостатки, эстетические несоответствия моим стандартам красоты. А затем, уйду от этих мыслей и останутся только эмоции.

Что можно чувствовать, когда видишь собственную неподдельную реакцию на боль? На желание? Наблюдаешь собственный оргазм, настолько сильный, что движения непроизвольные, а крики невозможно сдержать. Когда видишь, какая страсть охватывает мужчину, как меняется его лицо, напрягаются сильные руки, как двигается мощное тело в жажде удовольствия, пресс, косые мышцы, физическое превосходство, все это действует как дурман.

Нельзя даже думать о прикосновениях, потому что можно вспыхнуть как спичка. Загореться и не удержаться на грани.

Сначала я просила не присылать подобное, но Тимур не оценил мою попытку изобразить скромность.