Книга Невинная во власти бывшего, страница 10 – Екатерина Мелис

Тимур вдруг поворачивается ко мне и нежно гладит по волосам.

— Лера, тише.

Он будто бы хочет что-то добавить, но резко замолкает. Протягивает упаковку салфеток, поглаживает мне руку.

Комок в горле сжимается еще сильнее. От его сочувствия я хочу разреветься в голос. Слишком много всего случилось. И даже то, что он везет меня в место, где можно будет нормально переночевать в хороших условиях, тоже вызывает благодарность и слезы.

Несколькими глубокими вдохами отвлекаю себя, успокаиваю. Мысленно называю предметы, которые я вижу в машине, чтобы переключить внимание, потому что сознание мечется. Меня такому фокусу научила психолог, когда недолго работала со мной после смерти мамы.

Найди три красных предмета. Назови.

Теперь три желтых. Нет в машине? Смотри в окно. Вывеска, светофор, футболка девушки на тротуаре.

Теперь синие. Синие глаза у Тимура. И его пиджак. Этот цвет всегда ему очень шел. Стоп, это путь в никуда. Он причина моей истерики. Нельзя думать о нем. Вот же — цветы на клумбе у магазина. Синие.

Мне чуть легче.

Вытираю лицо, крашу губы. Смотрю в зеркало заднего вида на себя. Вижу, как слезы скапливаются в уголках глаз снова. Нельзя.

Нигде я больше не найду такой поддержки и связей. Никто в целом мире мне не поможет. И да, Тимур серьезно вложится в адвокатов. Наверное, освобождение моего отца потребует от него жертв, уступок партнером, отказа от каких-то интересов. Кто еще захочет все это делать только, чтобы трахать меня? Никто.

— Я взяла себя в руки. Простите, больше такого не повторится.

Тимур с непроницаемым лицом переключает рычаг в положение «D». Едем вперед. Я снова молчу. Он тоже ничего не говорит.

Въезжаем на территорию коттеджного поселка. Некоторые дома еще не проданы. Часть стоит без заборов. Дом Тимура чуть ли не единственный жилой.

Машина паркуется во дворе.

В этот раз Тимур открывает мне дверь и подает руку.

— Добро пожаловать, Лера, — мягче чем до этого и без издевки говорит он.

Мне кажется, что в его взгляде что-то изменилось после моих слез и той остановки. Почему-то я думаю, что он тоже держится за наш нездоровый союз.

— Спасибо, — отвечаю я.

Не обращаюсь к нему никак. По сути, он лишил меня права произносить свое имя. Просто Тимур — нельзя. С отчеством тоже. Теперь только это дурацкое слово — господин, которое произнести крайне сложно.

Похоже, придется научиться.

Мне не нравится, но что тут поделаешь. Качать права не получится.

Тимур открывает несколько замков. Мы проходим холл. Он цепляет меня за локоть и почти тащит за собой.

— Вот твоя комната, — говорит он.

Думаю, что это для прислуги или экономки. Слабовато для гостевой и скромно по сравнению с обстановкой остальных помещений, но Тимур не видел, как я жила с момента ареста папы. Жилье было самое дешевое, обои отставали от стен, а фартук кухни я чистила ножом, чтобы разглядеть цвет старенькой плитки.

Старая Лера перекосилась бы от размера спальни и обстановки. Новая рада, что тут нет тараканов и пол не таращится на меня плешивым ковром.

— Можно я… Даже если я не соглашусь, можно мне остаться тут на пару дней, пока я не найду, где пожить?

Тимур смотрит на меня, а потом на мой чемодан.

— Даже так. А я-то не понял, почему с вещами. Совсем некуда идти? Настолько все плохо? Какого черта ты дотянула до такого, Лера?