Книга Подкидыш для Магната. Сюрприз из прошлого, страница 60 – Евсения Медведева

Он был сердцем детского дома, но всё закончилось, когда его сняли с должности, поставив на его место любовницу местного чинуши, которая просто ненавидела детей всей своей смрадной душой.

Когда я сбежал из детского дома, первым делом поехал в квартиру родителей, а уже после к деду Ефиму. Он обогрел, помог с документами и благословил на покорение города. А через несколько лет стал первым инвестором в меня. Он без сомнения отдал довольно крупную сумму денег от продажи его квартиры к той, что уже имелась у меня на руках. Не задавал вопросов, не ставил сроков. Он просто поверил, сказав, что если что, то мне всегда есть куда вернуться.

Но я не мог облажаться. Вместе с Раем, Каратиком и Вьюником мы пробивали себе дорогу долгие годы. И при первой возможности я гордо отправился в деревню, чтобы отдать долг деду Ефиму, но тот послал меня, как доводилось это делать старым воякам, и пригрозил, что если ещё раз сунусь со своими деньгами, то он отречётся.

Но я не сдался. И построил ему новый красивый дом, баню, посадил сад, о котором он мечтал, чтобы экспериментировать с ягодными настойками.

Он стал моим дедом. Родным и любимым…

И я никогда бы не подумал, что этот старик знает намного больше, чем говорит мне.

Толкнул калитку как раз в тот момент, когда дед Ефим вышел на террасу. В одних трусах до колен и кирзовых сапогах.

— Ну, наконец-то! Явился, ёшкин кот, – дед крякнул и распахнул дверь, косясь на мои туфли, покрывшиеся глиной. – А че белые штиблеты не надел? Али из моды вышли уже? Так извиняй, Анжела батьковна давно не заглядывала, не просвещала меня в тенденциях новой моды.

— Да торопился в глаза твои хитрые заглянуть, – вошёл и вдохнул тепло печи, сладость сушеных яблок и сохнущих веников для бани. – Ну? Расскажешь?

— Ты про Марфу, что ли? – он рассмеялся, запер дверь и прошел в зал, где весь круглый стол был завален рябиной. – Давай, помоги мне ягоды перебрать, а то настойка сама себя не сделает.

— Про неё, про неё, – спорить не стал, скинул пиджак, закатал рукава и сел в кресло, отрывая ягоды от соцветий.

— Да в том году в наш поселок ездил. Встретились мы случайно, с ней девочка была, – дед скинул телогрейку, сел напротив, вот только перебирать рябину не спешил, просто смотрел на меня, будто и лица уже не помнил. – Такая хорошенькая, рыженькая, а глаза… Точь-в-точь как у тебя. Милая девчушка, смышленая, умненькая. Вот я и отдал ей твой адрес, думаю, вдруг решитесь встретиться?

— Ага… А если отбросить чепуху, дед?

— А если отбросить, то отвечать надо за своих деток, Горислав. ОТВЕЧАТЬ! Родилась? Вот и бери, воспитывай, нечего Господа гневить!

— Да всё не так, как ты думаешь!

— А как же мне думать, коли ты мне ничего не говоришь? – дед как треснет кулаком по столу, словно вина моя уже признана и обжалованию не подлежит. – Твоя дочь? Вот и не зыркай на меня волком… Не работают твои штучки здесь. Не скалься…

Я встал и пошёл на кухню. Развязал наволочку, где дед хранил травяной сбор, заварил, взял две чашки и прошёл обратно. Надо было сразу все ему рассказать…

— Готов разговаривать, или сразу к стенке меня поставишь? – махнул в сторону карабина на стене.

— Вещай, Горыныч. Вещай… А там уже разберемся…

И я рассказал. И про ту нашу первую встречу с Лексой, и про Марту в больнице. И про квартиру, переезд, про Анжелу и первое «папа».