Книга Подкидыш для Магната. Сюрприз из прошлого, страница 40 – Евсения Медведева

— Ну и хорошо. Давай умываться и спать? – Катя протянула руку девочке, но та застыла, медленно поворачивая голову в мою сторону. И мне даже напрягаться не пришлось, чтобы понять, чего именно она ждёт.

— Давай ты умоешься, ляжешь, а я приду, и продолжим читать сказку? – присел на корточки. Заглядывая в её сверкающие счастьем глаза. Неужели получилось? – Найдёшь страницу, где мы остановились?

— Хорошо, – Лекса вдруг клюнула меня быстрым поцелуем в нос и убежала вверх по лестнице, а я так и остался сидеть… Сердце бу́хало, в голове все перевернулось.

— Гор, куда поставить? – Юра втащил коробку с кукольным домиком.

— Тут оставь. Пойдём в кабинет, поговорить нужно…

Морозов всё бросил, очевидно, только и ожидая момента, когда я поведаю, о чем мы говорили с Мартой.

И я рассказал. Не всё, конечно, только сухие факты, которые удалось узнать. Морозов копался в телефоне, напряженно морщась, будто вспоминал что-то…

— Бондарев Валерий Александрович, шестьдесят лет, живёт в посёлке, уволен по статье год назад. Кстати, странно, но сразу после того, как ты выкупил этот треклятый завод. Дальше, Дунаев Алексей Викторович… Погиб пять лет назад, – Морозов осел в кресло, задумчиво потирая подбородок. – Гор, я завтра прокачусь по делам, хорошо? Потусуешься один с ребятками?

— Потусуюсь, – усмехнулся и, срывая душащий узел галстука, вышел из кабинета. Мне хотелось просто встать под ледяной душ, смыть весь бред, обрушившийся на меня, и забыться крепким сном!

Вот только душ не помог. На сердце кошки скреблись, и лишь тусклый свет ночника из соседней комнаты дарил какое-то целительное тепло.

— Не спишь? – постучал в дверь и чуть приоткрыл, ожидая приглашения.

— Нет, – Лекса сидела на кровати, обнимая медведя, которого уложила с самого краю. Вот только другая сторона кровати была свободна, очевидно, дожидаясь меня. – Я нашла место, где мы вчера остановились.

— Молодец! – Лекса улыбалась, придерживая для меня подушку, чтобы упереться спиной, а потом подвинулась чуть ближе. – Тогда продолжим?

С Лексой всё было впервые: первый детский день рождения, первый выбор подарка, организация, первый поцелуй в нос, первое объятие и первая сказка. И в этом было столько добра, столько теплоты, что остальное неважным казалось.

Не душ стёр мою тревогу, нет, а детская улыбка и доверие во взгляде. Вроде ещё ничего не сделал правильного, а это рыжее чудо поверило в меня, в сухого и повернутого на работе робота.

Дочь… У меня есть дочь.

Я сам не понял, как провалился в сон. Тревожный, беспокойный, чуткий. Наверное, поэтому распахнул глаза, отчётливо слыша быстрые шаги в коридоре. Но звук стих, я было снова опустил голову на подушку, но вдруг плеча что-то коснулось.

Передо мной стояла Анжела, она обнимала себя за плечи, ёжась, будто на морозе очутилась. Смотрела на спящую Лексу и удивлённо хлопала глазами. Девочка заёрзала, перевернулась и только крепче сжала мою руку, прижимая к своей тёплой щёчке.

Анжела стала задыхаться, размахивать руками, но в этот момент я думал не о её чувствах, не о том, что совершенно забыл позвонить ей, хотя собирался. А о том, что Лекса может проснуться и испугаться.

— Что это значит, Горозия? Что здесь происходит?

— Подожди меня на кухне, – прошептал, указывая взглядом на дверь. Если истерике и быть, то явно не в этой комнате.