Книга Мэр. Цена предательства – любовь, страница 81 – Евсения Медведева

— Здравствуйте, Виктория Олеговна. Папа преувеличивает, но в целом всё прошло быстро и почти без запинок.

И вдруг мощный хлопок нарушил воцарившуюся тишину, и Костя стал разливать по бокалам шампанское.

И мы все отмерли. Началась суета, зазвенели бокалы, послышались тосты, поздравления, мои редкие всхлипывания.

Это звуки жизни, которая до этого была поставлена на паузу.

Вот она, моя Оля, рядом, живая и здоровая. Сидит, смеется, строит глазки Диме и думает, что никто ничего не замечает, а парень в ответ так смущенно улыбается, пытаясь держаться так же, как и отец.

И любовью в воздухе не просто пахло, здесь ею смердело до рези в глазах!

— Ольгу отпустили под подписку, этого избежать не удалось, – развел руками Рай. – Поэтому, к сожалению, город твоя сестра покидать не имеет права. И с этим лучше не шутить.

— Ты… Ты поэтому поехал в квартиру, а не домой? – я снова обернулась к Косте.

— Мы не были уверены, что прокурор подпишет разрешение, плюс конец недели и эта бюрократия, мать её, – Каратицкий придвинул мой стул к себе ближе, словно не мог и получаса вытерпеть без физического контакта. – Но губернатор был грамотно доведён до кондиции, ну и плюс Сочи – территория твоего свёкра, милая.

— Какого свёкра? – Оля выронила вилку, так и не донеся кусочек ростбифа до рта. – Вика, твой свёкор – мэр?

— Мой муж, кстати, тоже, – я не выдержала и рассмеялась, стирая со скатерти капли мясного сока от рухнувшей в тарелку вилки. – Нашего города.

— Систер, я требую объяснений! Стоило мне попасть в тюрячку, как ты бросилась устраивать свою личную жизнь? – Оля улыбалась, играла бровями, с ещё большим интересом осматривая Каратицкого. – Ах ты падшая меркантильная женщина, а ещё учитель!

И над столом пролетел взрыв смеха. Мы хохотали до слез, до боли в животах.

— То есть Оле придётся остаться здесь?

— Да, и надолго, пока дело полностью не закроют. Это печально, но лучше уж так, чем сидеть в СИЗО. Верно? – Дима сомкнул руки, прикрывая губы, словно они могли выдать его коварные планы. – Я ещё пару месяцев буду в городе, поэтому присмотрю за ней, не переживайте, Виктория Олеговна.

А там было что скрывать… Он просто глаз не сводил с моей сестры. Но делал это так искренне, без пошлости. Романтично, что ли…

— Э! Димасик, ты же помнишь, что это моя родственница? – Каратицкий нагнулся над столом. – Руки держи на виду!

— Слушаюсь, дядя Костя, – Дима расплылся в улыбке чеширского кота, и всем стало ясно, что так оно и будет, но только пока мы в городе.

А меня все равно накрывала паника. Как я могу её тут оставить?

Но и бросить работу я не могу. Муж мэр – это очень хорошо, только я не привыкла сидеть на чужой шее, да и к тому же не одна, а с сестрой.

— С директором я договорился, на работу тебя ждут только в понедельник, поэтому все выходные вы проведёте вместе, – Костя словно мысли мои прочитал. – Мало, понимаю. Но пока это единственно возможный вариант.

— Мы? А ты?

— А я приеду в субботу…

Мы даже не заметили, что засиделись до глубокой ночи. Когда за Раевскими закрылась дверь, часы показывали второй час, Оля откровенно зевала, собирая посуду со стола, а Костя говорил по телефону и, чтобы нас не смущать, вышел на террасу, перед этим указав на груду пакетов, с которыми пришли Раевские.