Книга Насколько больно?, страница 3 – Евсения Медведева

— Тебе паспорт вернули?

— Нет… — мой шепот заставил его чертыхнуться и снова вернуться к участковому, но на этот раз его не было и пары секунд, он размахивал моим паспортом, демонстративно убирая его в карман своего пиджака. Его крепкая рука снова схватила меня, он шел так быстро… слишком быстро, чтобы суметь хоть немного разглядеть его.

— Прости… — прошептал он, замедляя шаг, услышав мою одышку. — Садись.

— Но… — мое возражение было настолько нелепо, но попытка узнать свое будущее была сильнее, я не понимала, почему молчу. Ну же, скажи ему, что он просто обязан объяснить все. Заори и ударь его…

— Садись! — мы остановились у большой черной машины, он открыл дверь и повернулся ко мне, в свете фонаря, его глаза блестели, на лице не дернулся ни один мускул, он так внимательно рассматривал меня, заставляя съежиться. — Садись… пожалуйста.

Черт! Что я за бесхребетная скотина? Боль в глазах говорила о том, что поток слез скрыть уже невозможно, и я просто заползла на заднее сидение авто. Он аккуратно положил рюкзак рядом и продолжал стоять у открытой двери, сложив руки на груди. Мне не было страшно, хотя… Наверное, должно было быть. Абсолютно незнакомый человек вытаскивает тебя ночью из полиции, хватает за руку и тащит в машину, не объясняя ничего при этом. Я не могла понять, чего он хочет, поэтому подняла глаза, полные слез, и встретилась с его… УЛЫБКОЙ. Он улыбался, на его щеках появились такие милые ямочки!

— Меня Никита зовут! — он стоял весь такой красивый. Его черные блестящие туфли, светло-серый костюм, белоснежная рубашка, из кармана брюк торчал галстук, массивные часы на левой руке, а на правой руке сверкало тонкое кольцо. Все говорило о том, что он далеко не официант в «Макдаке».

— Мира… — прошептала я, не сводя взгляда с его лица. Под тусклым светом фонаря я разглядела его взъерошенные волосы, блестящие серые глаза, прямой нос, резко выдающиеся скулы, явную небритость, глубокие синяки под глазами. Я перестала думать и просто молила о грамме кислорода, который просто исчез из моих легких.

— Да, оригинально. Ладно, поехали, с утра будем разбираться с Вами, Мира Аросева.

Он пристегнул меня, затем закрыл дверь. Оставшись на улице, позвонил кому-то, интенсивно жестикулируя рукой, но ни на секунду не упуская меня из вида. Мой запас сил на сегодня закончился, поэтому я достала свой старенький плеер и воткнула в уши, выстраивая стену от реальности. Хватит с меня впечатлений. Отключаться меня научили в детдоме на втором году жизни там. Это было просто необходимо, среди несправедливости и угнетающего чувства одиночества это было лучшим средством, чтобы остаться наедине с собой, даже будучи среди толпы. Вот и сейчас я просто отключилась, предоставляя свою судьбу совершенно незнакомому человеку, увозившему меня в дорогой машине прямо в ночь. Я тихо отстегнула ремень и легла на сиденье, подоткнув под голову рюкзак. В машине пахло так дорого и абсолютно по-мужски. Кожа, кофе, что-то терпкое, горькое…

— Все будет хорошо… — последние слова, которые услышала я прежде, чем провалиться в сон.

Яркое солнце светило прямо в лицо, заставляя закрываться рукой. Открыв глаза, я вздрогнула и подскочила. Первой мыслью было то, что я не понимаю, где я… Я лежала на диване в незнакомой комнате, укрытая клетчатым пледом. Я стала истерично щупать себя… на мне был все тот же джинсовый комбинезон с огромной дырой на правом колене. Мои кроссовки аккуратно стояли у дивана, рядом с синим рюкзаком. Мои кулаки стали нервно сжиматься и разжиматься, как признак стресса. Немудрено! Собравшись с мыслями, я подошла к окну.