Книга Пепел прошлого, страница 74 – Евсения Медведева

— Я не знаю… Я не уверена…

— Лиз, если тебе есть, что сказать, то я готов. А если ты не хочешь, то прекрати терзать себя никому ненужным чувством вины.

— Но прошлое..

— Все, Лиз. Прошлого большого нет, Максим достал сигарету, но потом вернул обратно в пачку и отбросил на другое сидение. Прошлое сгорело. Остался пепел.

— И что дальше? — я в миллионный раз произнесла этот назойливый вопрос, крутившийся в голове последние несколько недель.

— А дальше, Лиз, настоящее…..

Я знала, куда он меня везет. Чувствовала сердцем, но не сопротивлялась, не смотря на боль воспоминания. Старалась заглянуть в его глаза, чтобы уловить досаду, неуверенность, смятение. Но он был расслаблен и совершенно уверен. Приземлившись в небольшом частном аэропорту, Макс посадил меня на заднее сидение авто и повез по-европейски ровным дорогам. Я была благодарна, что он молчит, потому что ничто не мешает мне слушать ссору в своей голове. Одна часть меня вопила, призывая к здравому смыслу, и подталкивала к тому, чтобы рассказать все, что произошло за три дня, что Максим был на конкурсе. А другая умоляла заткнуться, иначе я рискую больше никогда его не увидеть. Я знала, что идея с этими чертовыми свиданиями ничего хорошего не принесет. Но не думала, что настолько. Да, я любила его все эти годы. Но только на словах. Плакала и уговаривала себя, что идеализирую его. Но теперь, надышавшись его ароматом, впитав тепло карих глаз, я больше не могу без него.

Максим вел машину, а, убедившись, что я сплю, открыл окно и с облегчением закурил. Я наблюдала за ним из-под опущенных ресниц. Рассвет гнался за нами, освещая просторный салон чуть розоватыми лучами. Резина приятно шуршала по асфальту. Город просыпался, наполняя все вокруг обрывками воспоминаний. Я скатилась на сидение и стала вспоминать дни беззаботного студенчества. Вспоминала его звонкий, еще совсем мальчишеский, смех. А теперь?

Мужчина, сидевший за рулем больше не был тем мальчиком, чей отпечаток сросся с моей душой больше одиннадцати лет назад. Пропала мягкость, исчезла неуверенность. Смотрела на его профиль с мягкими, но в то же время довольно четкими чертами лица и вжималась в сидение, чтобы не обнять.

— У меня на затылке скоро появится дыра, — прошептал он и протянул мне свою руку. — Вылезай.

Крепко сжав его ладонь, перелезла на переднее сидение и взвизгнула, прикрыв рот ладонями. Вена… Моя Вена. Максим подмигнул и свернул в старую часть города. Он петлял по узким улочкам, тихо посмеиваясь моему писку. Я залезла на сидение с ногами и практически приклеилась к окну. Предрассветное спокойствие города опьяняло. Улочки были пусты, а я всхлипывала, ощущая, как я тосковала. Максим не торопился, катая меня по самым любимым местам: здание общежития, главный корпус университета, клиника, пекарня, откуда он таскал мне булочки и старый подъезд двухэтажного домика.

Не дожидаясь, пока Макс выйдет, выскользнула на улицу, но замерла в шаге от деревянной двери. Резная фактурная поверхность, когда-то голубого цвета, теперь была облупленной и шероховатой. Провела пальцем, насаждаясь легким покалываниям краски.

Максим стоял сзади, почти вплотную. Его ладонь накрыла мою и прижала к дверной ручке, помогая перешагнуть порог, разделивший нас много лет назад. Хотелось скинуть сапоги на высоком каблуке и пробежаться по скрипучей лестнице босиком. Мы шли рядом, крепко держась за руки, и замерли на шестой ступени, потому что знали, что следующая безбожно скрипит, отчего соседская старушка моментально начинала кричать, переходя с польского на немецкий. Они кричала независимо от времени, дня недели.