Книга Табу, страница 92 – Евсения Медведева

— Лучше бы ты была Панфиловой. Носителям этой фамилии прощают многое, чего не простят Моисеевым.

— Это намёк?

— Нет, это пища для размышлений.

— Я Моисеева!

— Это радует, – подмигнул Наскалов и убрал руку. – Значит, понятливая и проблем с тобой не будет.

— Это не главное, – прошептала я, открывая водительскую дверь.

— А что главное?

— Главное – чтобы у меня с вами проблем не было!

— Логично, – Олег развернулся и пошёл в сторону двери служебного входа. – Кстати…

— Ну, что ещё?

— Отстань от него, – чуть повернув голову, сказал Наскалов, словно эта информация была совсем не важна. – У вас разные дорожки, иди своей. Ты умная, красивая, если не сглупишь, то все будет хорошо. И я могу тебе помочь, если попросишь, естественно.

— Если я правильно понимаю о ком ты говоришь, то можешь быть спокоен. Я, в отличие от своей сестры, с обслугой не связываюсь! И уж просить чего-то там уж точно не собираюсь.

— Ну и отлично!

Сказать, что я была зла – ничего не сказать! Утопила педаль газа, рванув с гостевой парковки с диким визгом резины, но когда уже показались ворота, охранник замахал рукой.

— Да ладно! – заорала я, открывая окно. – Что ещё?

— Придётся переждать, привезли фейерверк, фура перекрыла дорогу, – отмахнулся парень в оранжевой манишке и скрылся за коваными воротами, в которых выглядывал зад большегруза.

— Привет! – пассажирская дверь открылась, в тёплый салон ворвался поток ледяного воздуха, принося не только морозную свежесть, но и приторность сладкого мужского парфюма.

— Черт!

— Когда-то ты давала мне менее экстремальные прозвища, – Лазарь улыбнулся, демонстрируя длинные трещины на губах, которые выглядели ещё ярче на фоне желтизны ещё не сошедших синяков. Мысли о том, что ему было больно переплетались с сожалением о испорченной мужской красоте и жгучим любопытством – Что же произошло?

— Каюсь, была глупа и наивна.

— Прощаю, Кошка, прощаю…

Его глубокий вздох и взгляд, тронутый пеленой туманного желания пробил меня в самое сердце: по спине поползли мурашки, а язык обмяк, отказавшись озвучивать изощренные оскорбления, что судорожно придумывал мой мозг.

— Ты никогда не начнёшь слушаться, да? – зашептал Сережа, схватившись за ремень безопасности, удерживающий меня на месте. Большая ладонь сжала крепкую ткань, будто бы случайно касаясь кожи в расстегнувшемся вырезе джинсовой рубашки. Ледяная кожа короткими лёгкими касаниями заставляла задыхаться от эмоций. Это как лавина, несущаяся с горы. Остановить невозможно. Остается только наслаждаться от будоражащего зрелища и ощущения собственной беспомощности. Он как стихия… Его влияния на мое тело не поддавалось контролю… Он расстегнул еще две пуговицы, положив ладонь мне на сжатый от напряжения живот, и двинулся выше, продолжая испытывать медленностью своих движений, острым взглядом и соблазнительно глубоким и частым дыханием.

Как давно не видела я его… Не чувствовала тепла, не задыхалась от закипающих эмоций, не взрывалась от приказного тона, который просто терпеть не могла. Но сейчас я поняла, что в этом весь он… провоцирует, наслаждаясь моей реакцией.

— А почему я должна слушать тебя? Из нас двоих обслуга ты, а не я. Это твоя прерогатива подчиняться.

— Ты как атомная бомба! Даже если не взрываешься, то несёшь за собой шлейф хаоса и страха.