Книга Табу, страница 189 – Евсения Медведева

— Я не сомневаюсь, Серёжа. Давай завтракать?

— Кош-ш-ш-ка, – прошептал он у самого уха, крепко обнял, зарываясь носом в распущенные волосы. – Позлись, покричи. Ударь, но только один раз, а потом возвращайся. Всегда. Чего бы я не натворил. Просто возвращайся. Потому что не знаю, как жить без тебя… Уже не сумею, не смогу.

Навалился на меня всем телом, бродил руками, путаясь в широком комбезе, цеплялся пальцами, как за соломинку. Хрупкую, тонкую. Тёрся щекой, сжимал распавшуюся гульку, вдыхал быстро, словно боялся не насытиться.

— А что за старик? Дядя? Тоже не родной? А тётки?

— Тетки – это няня и массажист-терапевт. Рите они нужны, как воздух. Без особого ухода прогресс быстро стирается, поэтому они всегда рядом. Да и Лену ты видела, она не способна ухаживать за дочкой в полной мере. Но ты не думай, она до сих пор переживает потерю. Сёмка очень любил её.

— А старик? Ухажёр её, я надеюсь?

— Хм… – Лазарев отстранился, достал сигарету, но посмотрев на спящую Риту, тут же убрал. – Это кардиолог.

Он знает… Он всё знает. Чёрт! Шок просто накрыл меня, перед глазами все поплыло, а грудь сдавило.

— Тебе нужно периодически проходить обследование, в город тебя не вытащить, поэтому пришлось везти его сюда. Успокойся, – Серёжа вновь обнял меня, успокаивающе поглаживая по спине. Горячая ладонь накрыла грудь, под которой, пропуская удары, заходилось сердце.

— Ещё сюрпризы? – прошептала, заглядывая в его глаза. – Давай, я же чувствую. Есть что-то ещё. Что ты придумал?

— Тут-тук… Сергей, прошу прощения, но времени у нас мало, поэтому лучше начать, – старик устало протирал взмокший лоб белым платком. – Деточка, где мы можем с тобой поговорить?

— Идёмте в зал, – я вырвалась из крепких объятий здоровяка и выбежала, уже из коридора, улавливая обрывки их разговора.

— Вот тут её карточка, результаты последнего обследования.

— Боже! Так это почти два года прошло, – заохал старик, шурша заинтересовавшими его бумажками. – Это не шутки. У Ливазовского в Москве наблюдалась? Интересно…

Старик шел за мной, перебирая пожелтевшие странички моей медицинской карты. Как Лазарев её достал? И молчал. В такие моменты становилось реально страшно, потому что не знаешь, что от него можно ждать ещё. Он просто мастерски поражал своей осведомленностью и возможностями. Смотрела на румяного парня, довольно улыбающегося мне с террасы, не понимая, как за этой милой внешностью скрывается тот, кто знает все.

После длительной беседы, нескольких кардиограмм и УЗИ с помощью портативного компьютера, я совершенно вымоталась и, оставив старого профессора с Серёжей наедине, ушла в спальню. Видела, как сосредоточенно, он конспектирует все сказанное в телефон, спрашивает про выписанные препараты и убирает в бумажник направление на дополнительные анализы. Дурак! И я дура! С этими мыслями и уснула беспокойным и тревожным сном. Слишком много навалилось, наверное. Такой насыщенный день.

— Девочка моя, – шептал Сережа, щекоча мои ноги.

— Отстань.

— Ты же знаешь, что не прогонишь.

— Прогоню! – вскрикнула и, вмиг проснувшись, вскочила на ноги. – Видеть тебя не хочу. Уходи, прошу. Не сейчас.

— Оксана, – прошептал Серёжа и сел прямо на пол, подперев дверь. Будто мысли читал, ведь я как раз хотела смотаться. Спрятаться где-нибудь в лесу или закопаться в стоге сена, чтобы не нашли. Проспала весь день, и только сейчас заметила, что за окном уже темно, а любопытная луна заглядывает в окно. Серёжа закурил и опустил голову. Молчал, тяжело дышал и ждал, пока я заговорю. Но я молчала, потому что было страшно. Я знала, что, когда люди молчат вот так, как он, случается что-то плохое. Курил медленно, скидывая пепел в руку, чуть морщился, когда обжигался, но продолжал пытку. Затем встал, вышвырнул окурок в открытое окно, подошел ближе, заполнив собой все свободное пространство вокруг.