Онлайн книга «Табу»
|
Хотелось заорать, знал, что успею выхватить ствол и всадить ему пулю в лоб, но ещё прекрасней осознавал, что моей Кошки не станет ещё раньше… намного раньше. Он определенно станет безвольным мешком костей с растекающимся пятном крови на белом снегу, но и Оксана ляжет рядом. Цена… У всего есть цена. Если бы не собственная слабость, пустившая чувства ядом по крови, давно бы перестал стоять истуканом, изрешетив тело того придурка вентиляционными отверстиями, но там была моя девочка! Моя Кошка, та, что таяла в моих руках подобно фисташковому мороженому, расплываясь от тепла, она оставляла сладость и неповторимый аромат на руках. В груди все сжалось. Слез не было. Не помнил, когда ревел в последний раз, а так хотелось. Не моргал, боясь пропустить хоть что-то. Малейшую деталь. Шептал губами «Найду! Слышишь? Я найду тебя!», беспомощно наблюдая, как ее издевательски тащат прямо по снегу, забивая серые комья в кроссовки, кожаные легинсы. Она поняла меня, отчего заревела ещё сильнее, стараясь затормозить своего мучителя, впиваясь длинными пальцами в асфальт, соскабливая слой наледи ногтями. Ревела и шептала – «Прости!» — Машина Наскалова, – она вздрогнула, словно вспомнила о чём-то и стала повторять, отчего запекшаяся кровь вновь засочилась по подбородку. – Машина! Последнюю фразу она вскрикнула, когда Х впихнул её на заднее кресло авто. За рулём кто-то сидел, потому что через мгновение тачка скрылась из виду, прячась за зданием многоэтажки. В голове закрутились мысли. Что-то заставило обернуться, остановившись на миг на Олеге. Он метался около внедорожника, прижимая к груди дочь. Крохотный сверток в меховом конверте прятался в полах его пальто. Во взгляде здоровяка читалась паника. Он смотрел на меня, как на спасение. На того, кто мог всё исправить, пока его руки были связаны. Только сейчас понял, почему он застыл. Ему пришлось выбирать. Выбирать между прочим, и безопасностью собственной дочери, а доверить свою кроху он не мог никому. Остался, несмотря на то что ему это было несвойственно. Он тоже не двинулся, не вмешался, выбрав безопасность здесь и сейчас. Провел черту, отделив на своё и прочее. Но это естественно. Правильно. И стало ещё больнее, потому что именно сейчас я тоже провел свою черту, поняв, что тоже имею «СВОЁ»! И её теперь увозят от меня… — Яна! – взвыл Олег, продолжая стоять в одиночку, панически озираясь вокруг. Кричал грудным, хриплым голосом, мечтая лишь о том, чтобы спрятать их. От резкого шума Плюша проснулась и заполнила двор испуганным плачем. – Моисей! Яна! Я словно вернулся в реальность, на миг заглушив тревожные мысли. Окинул взглядом двор, где ещё недавно жили Олег и Янка. Сквозь плотную пелену разгулявшегося снегопада все казалось не настоящим. Почти сказочным. Движения были смазанными, голоса приглушенными, лишь всполохи фар и авариек освещали детскую площадку, готовую погрузиться в вечерние сумерки. Небо стало темным, тяжелым, будто налилось весенними грозовыми тучами, а усилившийся снегопад поглотил весь шум, раздражая неестественной тишиной и трескучим напряжением… Вокруг черной «бэхи» кипела жизнь: Машка продолжала рыдать, зарывшись в ворот норковой шубы, Янка, сопротивляясь отцу, пыталась успокоить истерику, но терпение Моисея лопнуло, ему только и осталось, что перебросить дочь через плечо и рвануть за Сизовым, что на негнущихся ногах нёс кружевную переноску с младшей из Курановых в сторону Наскалова. Олег продолжал орать, попутно успокаивая дочь, раздавал указания, торопил жену и тестя… Гонял охрану, рассаживающуюся по машинам. |