Книга Табу, страница 122 – Евсения Медведева

— Не перегибай палку-то!

— А чего? Давай все обговорим на берегу? – Буба чуть повысил голос, не отводя от Скалы напряженного взгляда. – Скала? Призрак?

— Да вы, как я погляжу, обиделись, девочки мои? – Наскалов аж подпрыгнул от осенившей его мысли. Лицо его изменилось, спина напряглась, Олег замер, медленно обводя всех напряженным взглядом, наполненным гневно пляшущими языками пламени. – Да? Обиделись, мои крошечки? Нужно было пошептаться с вами, да? Рассказать новости, обсосать новенькие сплетни? Попросить совета, а потом напиться в зюзю до уродливых мужских соплей? Так?  Нет, бл**ь! Этого не будет никогда. Мне срать, как вы будете меня называть, мне оранжево на ваши обиды, единственное, чего я жду от вас – работа. Мне нужно, чтобы наших людей не убивали, не взрывали, а уж если и случилось подобное, то я ожидаю увидеть собранных профессионалов, а не обиженных зайчиков. И запомните, я буду делать то, что считаю нужным, а вы уж потрудитесь быть рядом и брать ваши гребаные телефоны!

Наскалов раздухарился не на шутку. Я знал, что вся эта тирада посвящается мне, знал, что он рассчитывал на поддержку, а самое дерьмовое, что он был отчасти прав.

— Теперь ты палку не перегибай, – оттолкнувшись ногой о колесо машины, подошел к здоровяку вплотную, чтобы меня не услышали парни. – Мне срать, кто ты, мне оранжево на громкость твоего рёва, все равно на высоту твоего полета и на звание, которое ты никогда не произнесешь вслух, я тут, потому что тебе нужна моя помощь. И я готов тебе помочь…

— Ты нарываешься, Лазарь.

— Да, я такой. «Центр» тебя забыл предупредить? Мною сложно управлять. Это невозможно. Я – волк. Буду служить только тому, кому хочу. И то, только до той поры, пока мне это выгодно, интересно или попросту весело. Я не сдеру свою шкуру в угоду тебе, Моисею или кому бы то ни было. Уж слишком жизнь свою люблю, пусть и не самую свободную, но ох**тельно приятную. Тебе повезло, Наскалов. Я с тобой. Но гнев свой оставь при себе, ибо я тоже умею сверкать оскалом, пусть не так масштабно и эффектно, но на этой планете меня ничего не держит, а у тебя теперь есть якорь. Или балласт? Я еще не определился…

— Но и ты учти, что выбор, с кем работать, остаётся за мной, – прошептал Наскалов, впиваясь в меня взглядом своих холодных зелёных глаз. – Если ты не усмиришь свой пыл, то сработаться будет сложно. А теперь предлагаю немного поднапрячься и выяснить, кто это сделал.

Наскалов махнул рукой на искореженный черный мерин, припаркованный у ресторана, где еще недавно отмечали день рождения Марины. Стеклянное здание чернело копотью, зияло дырами в огромных окнах, а аккуратные газоны были завалены осколками и частями автомобиля Миши Моисеева.

Сам же хозяин сидел на ступеньках парадного входа в ресторан и тихо подвывал, не выпуская сигарету изо рта. Его отсутствующий взгляд блуждал по территории, боязливо пропуская груду, что еще недавно была дорогим  автомобилем.

— Придурок, – я еще раз отвесил подзатыльник Сизову, напугавшему меня своим звонком.

— А я чего?

— Ничего, потом поговорим, – еще раз перекинувшись взглядами с новым «папой», двинулся в сторону Миши. – Как Вы, Михал Викторович?

— Жив, – эти слова были слишком ёмкими. Старик выдохнул и поднял голову, ловя лицом первые капли дождя. – Напугать хотели?