Книга Сдавайся, это любовь…, страница 99 – Евсения Медведева

— А это для тебя? – расхохоталась я в голос. Сжимала в ладонях безумно красивый и неприлично дорогой подарок, смотрела Кириллу в глаза и поверить не могла, что так хреново начавшийся день может закончиться вот так… волшебно. – Вдруг забудешь собственную фамилию?

— Ага. Я по утрам иногда и родителей не могу вспомнить, а когда сожму твои ручки, вытяну их над головой, увижу буковки и вспомню… Нет, сначала войду в тебя по самые яйца, а потом вспомню, – его губы вновь заплясали по линии скул, замедлились на подбородке, чтобы лизнуть ямочку, проскользили по краю нижней губы и сжали мочку уха. – Идём, это ещё не все.

— Куда? Я не одета!

— А одежда тебе сегодня и не понадобится, – Кирилл отбросил букет, перекинул меня, голую, через плечо, а потом подумал, накрыл пледом и вскочил.

Я лишь успела подхватить с собой свой подарок. Болталась, как мешок с песком, не задавала лишних вопросов, лишь гладила подушечками пальцев объемные буковки.

Чибисов…

— Кирилл! – даже вверх ногами я поняла, что бежит он по лестнице в сторону номеров люкс. А когда затормозил у дальней двери, я и вовсе дышать перестала. Не парили меня ни собственная нагота, ни то, что он каким-то образом нашел меня в другой стране, лишь безудержное желание быть вновь прижатой к его сильной груди.

— Люсёк, – он чуть присел и ловко перевернул меня, а затем шагнул в сумрак номера. По белоснежным стенам скакали блики свечей, которых тут было просто миллион. Они стояли аккуратными столбиками по периметру, создавая огненный шар мерцающих всполохов.

— Боже! – прошептала я, смотря на огромную террасу с джакузи, в бурлящей воде которого бултыхались лепестки роз. – Вот и минус, Чибисов. Наконец-то! А то идеальный и до оскомины приторный. И ведь хорошо, что на этапе знакомства выяснилось, а то опять выйду с наскока замуж, а потом БАХ!

— Быть такого не может, красавица. Я самый идеальный мужчина в самом расцвете сил.

— Ты чёртов романтик…

— Я, Люсёк, для тебя буду даже жалостливым котёнком, если скажешь… Только дай сметанку лизнуть?

В какой-то момент между нами не остаётся ни миллиметра свободного пространства. Я грудью чувствую и биение его сердца, и как легкие пытаются разорвать грудную клетку, лишь бы воссоединиться.

Его губы обрушились на меня с силой стихийной, смертельной лавины, рукой сжал меня за основание черепа, чтобы не оторвать голову к херам в порыве страсти. Толкнулся языком, вдыхая мой протяжный стон, втягивая нижнюю губу до боли. И это было начало конца.

Меня просто затрясло, как под напряжением… Впилась пальцами в его футболку до треска ткани, сжала воротник, отчаянно пытаясь содрать эту никчемную преграду. Прижаться хотелось. Тесно. Кожа к коже…

— Моя… Моя… – как мантру, вновь и вновь повторял Кирилл, скользя по моему телу напряженными до дрожи пальцами, он будто кожу с меня сдирал! Сминал её, потом нежно оглаживал, снимая боль. Вот только не боль это была, а путешествующее пламя.

Мозг сам все предохранители вырубил…

Рычала, дёргала ткань, и когда я уже готова была заорать, Чибисов подхватил эту тряпку за во́рот и содрал с себя.

Я мгновенно впилась в него ногтями. Рассматривала красивый рельеф мышц, глубоко вдыхала его опьяняющий аромат и с силой сжимала ключицы, спускаясь вниз. Рассматривала рваные кружева белёсых следов, выходящие из-под моих ногтей. Сжала пояс его спортивных брюк и рванула вниз вместе с боксерами, а потом с силой толкнула Кирилла к стене.