Книга Сдавайся, это любовь…, страница 142 – Евсения Медведева

— Ну что ты сравниваешь тёплое с твёрдым? Ника своего Дония со школы любила. Бродила за ним, как лунатик. А потом и мужиков себе похожих выбирала. А Чибисов? Вот ты его знаешь? Я – нет, – мотала головой, чтобы убедить не столько Лисицыну, сколько саму себя. – Не знаю! Что он любит? На что у него аллергия? Какой у него график? Чёрт, я даже про родителей его ни черта не знаю!

— Узнаешь, милая. Непременно узнаешь, потому что нутром чую, что вас он уже не отпустит. Нельзя всех мерить по Баранову. Нельзя! А теперь снимай портки, я тебя осмотрю нормально. Итак, у нас почти шесть недель, мамочка, поздравляю.

— Мамочка… – выдохнула я, послушно раздеваясь. – Меня Витька уже лет пять Мусей называет.

— Ничего, мамочка…. Ничего… – Анечка, шлёпнула по запястью перчаткой, коварно улыбнулась и кивнула в сторону смотрового кресла.

Эта гадюка всю душу из меня вытрясла, а ещё подругой называется. Кровь выкачала, по всем докторам провела, а перед кабинетом УЗИ ждать заставила.

Телефон разрывался от входящих звонков. Особенно негодовал Керезь, беспокойно ожидающий решения по усыновлению. Дел было миллион, мыслей – ещё больше. Только сейчас я себе напоминала дуршлаг, сквозь который льётся всё, на что я сейчас никак не могу повлиять. Всё, что я хотела делать в этот момент – гладить свой живот и шептать, что все будет хорошо.

Быть может, Анька права? У материнства нет возраста, нет своевременности. Это как любовь. Она взрывается в тебе миллионом атомов, заселяет душу, сердце, легкие, и ты уже, сам того не желая, дышишь другим человеком.

И я дышу.

Украдкой поглядывала на дверь кабинета, за которой тридцать минут назад скрылась Лисицына, и начинала закипать от нетерпения увидеть свою малышку.

Сама спорила с Кириллом, а теперь говорю точно так же, будто факс получила с полом будущего ребёнка. Да там срок-то – шесть недель всего! Там, наверное, точечка с гулко бьющимся сердцем, не больше. Ой, лишь бы билось…

— Слышишь, малыша? Ты там держись! Мать сейчас попаникует немного, а потом вновь всё в свои руки возьмёт.

Мне было страшно.

Пугало все: неправильный анализ, страшный диагноз, первый скрининг, уход Чибисова, возможный переезд в его квартиру, очередное замужество. А все же он странный… Другой бы давно уже сбежал, когда столкнулся с водопадом проблем, сопровождающих меня в виде бывших мужей, истеричного любовника, наглого сына-подростка и внепланового залёта.

— Нет-нет, малыша… Ты – не залёт. Ты – моё чудо, – тихо шептала я, смахивая слёзы. – Чудо…

— Вашему ребёнку отец не нужен? – горячая ладонь опустилась на моё колено, и я еле успела проглотить рвущийся вопль. Вскинула голову и чуть в обморок не рухнула от близости Чибисова. Он по-хозяйски перебросил руку мне через плечо, обнял и прижался губами к виску. – Ты хотела на УЗИ пойти без меня?

— Да я уже без тебя ничего не хочу… – выдохнула и с удовольствием обмякла в его руках. – Тебе же там нужно сажать преступников, оберегать покой граждан от них самих…

— Чибисова, ты вроде-бы умная, а почему-то не хочешь услышать то, что я говорю тебе, – сжал пальцами меня за подбородок, повернул и практически впился взглядом. – Ты – моя женщина. И ребёнок тоже мой. Или у тебя есть сомнения?

— С твоим появлением в моей жизни секса стало больше, а других партнёров ты выжил сам. Поэтому даже первоклашка справится с этой задачей, Кирилл Петрович. Могу сомневаться в себе, но в том, что это твой ребёнок, я даже не сомневаюсь. Упёртая, как и папочка.