Книга Играя с ветром, страница 78 – Евсения Медведева

— Тогда скажи прямо, что делать можно, а что нельзя? – перевернулась на спину и стала загибать пальцы. – Первый пункт мы выяснили, нельзя беременеть. Да?

— Конечно, можно, Сквознячок, – он поцеловал меня, и так нежно прошелся большим пальцем по губам, что сердце сжалось. – Но не от меня.

В его прозрачных глазах плескались боль и сожаление. Не было там бравады или желания обидеть. Он просто говорил то, что чувствовал сердцем. Но все равно на душе скребли кошки. Я, естественно, уже успела мысленно родить ему сто «донят», обвенчаться на берегу океана и поэтому, как бы он ни старался смягчить, больно было все равно.

— Это из-за отца? – вопрос выпал раньше, чем я осознала, что встала на скользкую тропинку, откуда уже не свернуть.

Мы все детство прожили через стенку. Наши мамы работали парикмахерами в одном салоне, дружили, и, кстати, дружат по сей день. Ольга Аркадьевна Доний, когда мама попала в больницу, готовила для нас с отцом все две недели и дважды в день носила горяченькое для любимой подруженьки Лары, моей мамы. Я выросла на такой дружбе, поэтому и с девчонками своими выстраивала точно такую же: крепкую, сильную и бесконечную.

Отца Левы я помню, но смутно. Высокий голубоглазый мужчина однажды пришел на Новый год в костюме Деда Мороза, почти до полуночи заставлял всех детей танцевать, играть, стихи рассказывать, а потом ушел… Кстати, ушел он тогда насовсем. Когда тетя Оля пошла торопить мужа, чтобы не пропустить речь президента, его и след простыл… Все вещи остались на местах, забрал лишь деньги, подаренное золото и документы.

С той ночи наши шумные новогодние праздники закончились.

— Отец – тот, кто рядом всегда, Ник. Он поддерживает, когда ты шатаешься, успокаивает, когда чего-то боишься. Он мне не отец. Однофамилец.

— А ты пытался его найти?

— А чего пытаться, – Лёва снова рассмеялся, только уже так горько. – Он переехал в соседний двор в новую семью. У него любимая жена, желанные дети и дача по выходным. А я – приплод. Он так и сказал, что родители мамы заставили его жениться, грозясь позором. Поэтому, Ник, иллюзии не строй. Я не тот, кто сможет быть счастливым отцом. Со мной тебе будет тепло, весело, хорошо и безопасно. Но как только ты решишь двигаться дальше, я не стану тебя останавливать. Мои комплексы никак не повлияют на твою жизнь, об этом я позабочусь, – Лёва встал, снова потянулся. – Я в душ.

— Оденься, Люся дома.

— Че это? Пусть смотри, мне не жалко! – Лёва одним движение стряхнул с себя грусть, вернувшись в привычную роль шутника, а у меня так не получалось. Безопасно смеяться, потому что так люди не увидят твоей боли, им будет не до этого. И то, что он впустил меня в свое сердце, тоже многое для меня значило.

— Черт! Уже восемь! – скатилась с кровати, накинула халат и рванула на кухню. Раз ванная занята, хоть завтрак приготовлю, благо вчера затарила холодильник.

Пока засыпала зерна в кофемашину, возвращалась к нашему разговору. Не то что я хотела детей, и эта новость для меня стала шоком, нет. Но и глупо отвергать, что я их не захочу в будущем. Я никогда не ставила перед собой задачу выйти замуж и родить, поэтому и мужиков я неугодных отпускала слишком легко, возможно, потому что меня, в отличие от Левы, перелюбили в детстве и утопили в уюте домашнего очага, над которым пыхтела не только мама, но и отец, бабушки, дедушки и шумные тётки. Я просто знала, как это должно быть, и на меньшее не готова была соглашаться. Да и ранний брак – это же капут всем мечтам, ощущению свободы и возможности безнаказанно творить глупости, а вот теперь что-то задребезжало внутри.