Книга Играя с ветром, страница 64 – Евсения Медведева

— Или, быть может, вы, Лев Саныч, потворствуете всему этому? Тогда справедливости ради можно пересмотреть форму и для меня? – мелкими шагами отступала, наслаждаясь его растерянностью. Он хмурился, пытался понять, что я задумала, но не мог… Потому что мозг лишился крови, хлынувшей ему в ширинку…

— Быть может, вам так больше нравится? – просунула пальцы между двумя пуговками и резко дёрнула. Тонка ткань с облегчением распахнулась, игриво сверкая красным кружевом белья.

— Да, так определённо лучше, – захрипел Лёва, устраиваясь на кресле удобнее. Он поправлял своё хозяйство, готовясь к продолжению «обеда». Но у меня были другие планы.

— Корабликов! – я распахнула дверь и выскользнула в коридор, а уже через мгновение из дальнего кабинета появился мой утренний кавалер. Он вздрогнул, стал поправлять строгий синий костюм, двигаясь в мою сторону торопливыми шагами.

— Кораблёв я, Вероника Николаевна. Алексей Кораблев…

— Ну, Алексей Кораблёв, предложение об экскурсии ещё в силе? – елейно протянула я, косясь в сторону очумевшего Дония. Он хотел было рвануть, но снова опустился в кресло, решив не светить своей эрекцией на весь офис. Лишь глаза его стали колкими… И сулящими мне больши-и-ие неприятности.

Добро пожаловать, Лев Саныч… И это только начало!

Лев

— Ну, Корабликов… – сжимая карандаш, отстукивал по дубовой поверхности траурный марш.

В голове мелькали идеи, как можно убить этого поганца, что откровенно пялился на задницу Ники. Они плутали по коридорам, заглядывали в кабинеты, обошли выставочный зал, при этом мило болтая. Чуть не вырвал монитор с сеткой видеокамер, ощущая прилив чего-то странного… Это новое для меня чувство было удушающим, как угарный газ или запах ацетона или нашатыря, оно заставляло сжиматься лёгкие, ощущать раздирающий ступор, а следом подкатывал гнев… Он зубодробящей лавиной стирал мой самоконтроль, заставляя всерьёз задумываться о том, как Корабликов будет смотреться на дыбе. И сейчас мне хотелось крови, чтобы уже никому и в голову не пришло подкатывать яйца к ней.

Стоп… Я откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок, уловив какую-то важную для себя мысль. Это ревность? Доний, твоя крыша уехала окончательно, и это абсолютно официальное заявление. Я никогда не испытывал этого чувства, и даже смеялся над друзьями, покорно ожидающими своих женщин у примерочных или у входа в ночном клубе, высаживая сигарету за сигаретой. А теперь попал в этот капкан сам.

Ну, Ветерок… Какого чёрта? А ведь я утром даже готов был перевезти её с вещами в своё девственно стерильное жилище, не знавшее раньше аромата женского парфюма! Кабзда… Это определённо про меня. Но ещё более пугающее, что я до сих пор не передумал. Увезу. Всё равно увезу…

— Лёвушка, – дверь в кабинет скрипнула, а потом показался пышный бюст в распахнутой чуть ли не до пупа блузке. – Тут Сидоренко бушует. Ты-то мне можешь объяснить, какого черта капот его тачки замят, и за что уволил Юшкова?

— Дина, – я выключил монитор, окончательно смирившись с мыслью, что нужно отпустить ситуацию и уже начать работать, а не пялиться на Нику, как умалишенный. – Капот уже везут, сегодня Сидоренко получит свою ласточку в целости и сохранности. Ещё вопросы?

— Ну и кто эта пигалица? – Дина выглянула в приемную, а потом захлопнула дверь, поморщившись в отвратительной гримасе. – Ты что, не мог мне сказать, что в приёмной бардак? Зачем звать чужака? Я с удовольствием бы поиграла роль твоего личного секретаря. Мне кажется, это так возбуждающе…