Книга Играя с ветром, страница 168 – Евсения Медведева

— Я просил тебя держаться подальше от неё! Просил? – хват его руки стал крепче, пальцы буквально впивались в кожу, притягивая к себе все ближе и ближе.

— Просил.

— Но ты же вечно впереди планеты всей! Только ты знаешь, как поступить правильно! Только ты знаешь, как сделать так, чтобы этот гребаный абсурд закончился, да?

— Да!

— Она долбанутая на всю голову, Ника, – Лёва вдруг отстранился. – После вашей стычки она пошла в полицию и написала на тебя заявление. И не просто бумажку, а со справками из травмпункта, где подробно описан каждый синяк на её теле. Милая, просто пойми, что игры закончились давно, и эта женщина – юрист, который знает все методы, как можно испортить жизнь другим, оставшись с белыми ручками!

— Заявление? – воздух в лёгких стал колючим, обжигающим и практически ядовитым.

— Наконец-то, – Лёва быстро поцеловал меня, вернул на сиденье. Он с остервенением выжимал педаль газа, обгоняя слишком медлительный поток машин. – А вместо того, чтобы заниматься делом, я разъезжаю по области в поисках моей мисс Марпл местного разлива. Всё, Ника, ты наказана. Будешь сидеть дома, и носа не высунешь наружу. Ясно?

— А что делать? Меня теперь что… арестуют? – я инстинктивно обвила себя руками, ограждая от всего мира живот, в котором билось крохотное сердечко.

— Чибисов потерял заявление, – Лёва усмехнулся, но как-то горько. – За что теперь находится в принудительном отпуске. Ника, просто послушай меня хоть один раз! Прошу.

— Она не беременна! – закричала я, пряча лицо в ладонях. – Ты мне веришь? Это её сестра ходит и сдаёт анализы, понимаешь?

— Ника, мы всё знаем, – Лёва вдруг резко свернул на обочину, отщёлкнул мой ремень безопасности и перетянул к себе на колени. – Посмотри на меня, любимая. Это единственная ниточка, за которую можно потянуть, но об этом нужно молчать. Кстати, утром перед твоим «наказанием» я разговаривал с адвокатом, который готовит заявление.

— Адвокат?

— Ника, я тебя обожаю, – рассмеялся Лёвка, прижимая к себе крепко-крепко. – Тебе ж насрать на все правила, условия и рамки приличия. Ветер… Внезапная, неподконтрольная и непредсказуемая…

— А тебе и нужна такая, – прятала улыбку в его шее, вдыхала опьяняющий аромат и таяла. Мой…

— Ты мне нужна. Ты… Обещай, что будешь слушаться!

— Обещаю.

— Слава Богу! – Лёва потянул меня за хвост, заставляя откинуть голову. – Но всё равно накажу.

— Ой… Вы только обещаете, Лев Саныч, – хихикнула я, возвращаясь на сиденье.

— Хулиганка…

— Всё, вези меня в мой карцер. И только попробуй не приехать ночевать! Самому придётся писать заявление, – я махнула перед его лицом кулачком.

— Рецидивистка. В «Вишнёвый» отвезу, там отсидишься, – Лёва вновь выехал на трассу. – И мне спокойней будет.

— Но мне нужно хотя бы собрать вещи, Лёв.

— Хорошо. К вечеру будь готова, я заеду.

Доний гнал, как ошалелый, всё время говоря по телефону. Вот только разговоры его были странными, рваными и загадочными, отчего меня подкидывало от возмущения. Я громко пыхтела, чем веселила этого красивого здоровяка, щипала его, пыталась пару раз укусить, за что получала звонкие шлепки. Дети…

А когда мы въехали во двор моего дома, стало как-то грустно. Почему-то так не хотелось расставаться. Я стонала и умоляла взять с собой, но Лёва был непреклонным. Проводил до квартиры, с жаром поцеловал и напомнил об обещании, которое обманом вытянул из меня. Успокаивало лишь то, что вечером мы вновь будем вместе.