Книга Играя с ветром, страница 131 – Евсения Медведева

Мысли превратились в клубок оборванных нитей, из которых уже ничего не связать. Лохмотья пестрели разноцветием, размазывая концентрацию, которую и без того уже потерял.

— Пап! Смотри, какой заяц! – завизжал мальчишка, утягивая отца в сторону ларька с игрушками.

— Стёп, но ты взрослый мальчик, – отец сопротивлялся, но для видимости. А сам уже тянулся к кошельку, готовый осчастливить своего отпрыска мультяшным зверем.

Сын…

Я ещё давно решил, что не хочу детей. Вот не хотел, прям на физическом уровне, потому что не был уверен, что смогу оправдать собственные ожидания. Осуждал отца, сломавшегося, а заодно засыпавшего пеплом две судьбы.

Ненавидел его за то, что не смог подобрать нужные слова для матери. Ненавидел за его слабость и неспособность отвечать за свои поступки. А в итоге? В итоге оказался в его сандалиях… Больно, неудобно, и пахнет горечью. Эх…

Как бы я ни старался, не мог свыкнуться с мыслью, что сегодня мне придётся вернуться в квартиру, где меня встретит нелюбимая женщина, которая носит моего ребёнка. Странно… Сердце словно остыло. Боль превратилась в хруст снега, прекратив терзать душу бесполезными муками, потому что всё уже решено.

Три недели. Нужно продержаться всего три недели.

Боже, как долго!

То, что Дина играет спектакль, видно невооруженным взглядом. Это больше похоже на спланированную атаку, где каждый шаг просчитан и выверен. И я не имею права на истерику, потому что тогда проиграю. А проигрывать нельзя. Во всяком случае, не ей…. Как жаль, что не Ника на её месте. Как жаль.

— Бред! – зарычал я на собственные мысли и прибавил шаг. Перемахнул через заборчик, решив сократить путь.

Ника хочет быть первой и единственной. Значит, так тому и быть! Три недели она не выдержит.

Я даже не заметил, как вошёл в приёмную. Толкнул стеклянную створку и вдохнул аромат пьяной малины… Здесь…

И в подтверждение моих мыслей я услышал её крик:

— Зина, мать твою! Ты на что-то вообще способна? – Ника вылетела из кабинета, неся в руках ворох бумаг. А как только наши взгляды встретились, она безвольно отпустила ладони, рассыпая белоснежные листы по всей приёмной. – Лёва?

— Привет, – улыбнулся через силу, пытаясь найти в себе ту лёгкость, с которой раньше приходил в этот офис.

— Зачем ты пришёл? – зашипела она, быстро семеня ножками прямо по ковру из договоров. – Зачем? Чтобы сказать, что она лгунья? Чтобы сказать, что решил все вопросы?

— Ника, успокойся, – я машинально поднял руку, чтобы убрать упрямый локон, прилипший к её губам, скрытым от меня глянцевым слоем блеска.

— Успокоиться? Лёв, ты серьёзно? Ты же сам видишь, что она врёт!

— А дальше что?

— Пойди и заставь её сказать правду! – она топала ногами и тыкала мне в грудь указательным пальцем. – Иди! Потому что я не собираюсь жить, зная, что где-то тикает атомная бомба, что может взорваться в любой момент.

— Ника! – взревел я, хватая её за руку и вытягивая на улицу, чтобы не превращать разговор в театральное представление.

— Отпусти, Доний! И не трогай меня!

— Ты специально мне кровь сворачиваешь, да? – терпение лопнуло надувным шариком, и слова сами посыпались. Я разжал пальцы, сжимающие её запястье, и рванул в сторону бульвара. И даже выдохнул, услышав быстрый стук каблуков за спиной. – Это больше похоже на сказку про аленький цветочек. Ты делаешь из меня монстра, который обманом заделал ребёнка на стороне!