Онлайн книга «Сломанная любовь»
|
— Мирон, — рыдала Сеня, лежа на мне. Она сжимала мои руки, прижимала к земле, капая на моё лицо огромными слезами. — Не трогай его! Пусть проваливает! Не губи себя, Королёв! Не губи! — Мирон, уймись, — Игорь поднял с земли в очередной раз разукрашенного парня и оттолкнул подальше. — Проваливай, придурок, пока жив! — Убью… Всё равно убью… — хрипел я, глотая слёзы. Сердце разрывалось на части, потому что перед глазами стояло лицо моей любимой девочки. Униженное… Растоптанное… Убитое… — Иди к деду, Мирон! — рыдала Сеня, тряся меня за плечи, пытаясь привести в себя. — Иди, пока не убил его. Только он Ольке поможет спастись от позора! Он же всю жизнь в министерстве работал! *** — Ты в тюрьме был? — прошептала женщина и стала кусать губы, отчаянно пытаясь пристроить растерянный взгляд. — Да? Поэтому не пришёл? Поэтому? — билась в истерике Наталья Михайловна, сжимая пальцами край стеклянного стола, оставляя отвратительные отпечатки, которые просто ненавидела. Но сейчас ей было всё равно. Спокойное сердце моё заскакало от жалости. Мне правда было её жаль, потому что свою глупость и наивность я давно уже простил, да и не стар я ещё, всё впереди. А вот Наталье Михайловне принять то, что ей воспользовались в угоду собственной жажде мести, было ой-как больно… — В тюрьме я никогда не был, но четыре месяца в изоляторе просидел. Дальше? — цыкнул я, возвращая в нужное мне русло и её, и свои мысли, что так настойчиво утекали в прошлое. Нельзя, Мирон… Тебе нужны факты! — Отец подтвердил слова Галины Петровны… Тогда я и отнесла заявление на изнасилование в полицию, и заключение врача с побоями приложила… — Которые вы и сделали… — Наташа? — тихий шепот прервал наш разговор. Я даже не понял, когда в дверном проёме кухни появился мужчина… — Стас! — Что ты сделала? — шептал он, хватаясь за сердце. — Наташа… Что ты сделала? Глава 26 Глава 26 — Что ты сделала, я спрашиваю? — захрипел мужчина, стекая по стене прямо на пол. — Тихо, — я еле успел подхватить побледневшего отца под руки и усадить его в кресло, где ещё недавно сидела Наталья Михайловна, забившаяся в угол у холодильника. Она уже не сдерживалась, рыдала навзрыд, наплевав на соседей и открытое окно. Кусала кулаки, размазывала тушь и не сводила глаз с мужа, что раскачивался из стороны в сторону, как обезумевший. — Стас… Стас… — женщина стекла на пол, закрыла глаза на мгновение, а потом распахнула и поползла к ногам мужа. Длинные дрожащие руки тянулись к нему, как безжизненные веточки к солнцу. — Тихо! — крикнул я, открывая верхний ящик, где у них хранилась аптечка. Знал, потому что Олька не раз обрабатывала мои ссадины. Дула на раны и методично обрабатывала рассеченную губу, после покрывая лёгкими поцелуями, что заживляли лучше зелёнки. Достал корвалол, два стакана и, свернув пластиковую пробку, щедро накапал в оба стакана. — Поздно рыдать… Поздно! Вложил в руку отца стакан и подтолкнул ко рту. Мужчина глаз с меня не сводил, шарил взглядом, роняя огромные слёзы, что скатывались по лицу и терялись в седой щетине. Опустился на колени, отодрал руки Натальи Михайловны, прижал к себе и, заставив открыть рот, влил в неё вонючую настойку. Скорой мне тут только не хватало. — Ты Мирон? — прошептал Станислав Андреевич, роняя на пол пустой стакан, что тут же превратился в груду осколков. |