Онлайн книга «Сломанная любовь»
|
— Почему ты мне не рассказала? – прищурился Мишка и похлопал по карманам, проверяя, не растерял ли карамельки по пути. — О чем? — Шура Кузнецова сказала, что у неё тоже не было папы, а потом она зажмурилась, загадала желание, когда увидела паровоз и выронила конфету. Так вот у неё теперь есть папа! Пойдём скорее, пропустим паровоз, – Мишка снова взял меня за руку и потащил к путям. – Держи конфеты, мам, тоже жмурься и проси… Только сильно! — Что сильно? Жмуриться? — Проси сильно, мамочка… Я тогда зажмурилась, но не потому, что желание загадывала, а чтобы слёзы сдержать. В воспоминаниях стал всплывать мой Королёк, что смолил коричневые сигареты с ароматом жженой горькой вишни, а через две недели он поймал меня на пыльной просёлочной дороге в сторону «Яблоневого»… Навизуализировала? Или Шура Кузнецова права, паровозики и карамельки работают? Достала из кармана ключи, уже даже не беспокоясь о том, что эта квартира в профессорском доме давно не была моей. Всё равно было… После очередной стычки с Королёвым, что шантажом заманил меня в нашу любимую кондитерскую, внутри горели пожары гнева… Я, как дракон, готова была испепелить каждого, кто попадался на пути, поэтому и побежала за сыном, чтобы хоть немного успокоиться, утонув в его по-волшебному синих глазах. Только они были моим плотом, что мог вытянуть из закручивающегося водоворота реальности. Не утону! Даже не заметила, как открыла дверь ключом… В квартире, как всегда, пахло цитрусом, потому что утренняя влажная уборка с несколькими каплями эфирного масла была ритуалом матери. Вдохнула и вздрогнула… Эта квартира стала чем-то чужим, тёмным, тем, что хочется забыть, как страшный сон. Взгляд упал на запертую дверь моей комнаты, и ноги сами понесли меня туда. Толкнула глухую створку и замерла… В абсолютно пустой комнате не было ничего… Белоснежные стены, темный паркет и голое окно. Словно из этих стен пытались вырвать то, что здесь произошло. Лишь запах горького лимона резал рецепторы… Моет… Старается стереть, забыть… Но не получится. В детстве эта комната казалась огромной, а теперь я даже удивлялась, как в этом бетонном квадрате могла уместиться вся моя мебель. — Привет… – пробежалась пальцами по стене, прижалась пылающей щекой и смахнула вырвавшуюся слезу. – Прощай… Вышагнула из клетки, в которую превратилось моё воспоминание, и громко хлопнула дверью. — Ольга? – из гостиной вышла мама, поправляя на переносице очки в золотой оправе. – Я не слышала, как ты пришла, а мы таблицу умножения повторяем. Михаил, ма… — Мама! – вереща от восторга, выбежал мой малыш, оттолкнулся и запрыгнул на шею, обвивая шею ручками. Его маленькие мягкие пальчики автоматически зарылись в волосы на затылке и стали поглаживать неровности от зарубцевавшихся шрамов. Только ему разрешала трогать волосы. Только моему малышу. Он не сделает больно. – Ты всё? А я думал, что с Алиской успею на качелях покататься. — Успеешь, – чмокнула сына в нос, опустила на пол и махнула в сторону коридора. – Я скоро спущусь, только… — Только с детской площадки ни на шаг… – как болванчик, закивал Миша, натягивая сандалики. – С чужими дядьками не говорить, конфеты не брать, а в случае чего орать, привлекая внимание. Да? — Ну, орать – это как-то чересчур, – откашлялась мама и подошла к сыну, чтобы поправить ворот джинсовой курточки. – Михаил, кричать – дурной тон… |