Книга Договор на нелюбовь, страница 96 – Евсения Медведева

— Ты посмотри на них, – Мирон щелкнул золотой зажигалкой, присоединяясь к просмотру увлекательного фильма. Катя в компании Ксюши и ещё парочки знакомых девчонок, отжигали у сцены. – Как на школьной дискотеке открываются.

— Точно, – хмыкнул и вновь приложился к сигарете. – Завучем подработаешь?

— Пора, думаешь, разгонять? Пусть ещё повеселятся. Папки уж очень довольны, – Мирон слегка толкнул меня, кивая в сторону небольшого балкончика, где за столом сидели старики, позабывшие про свои скучные бумажки, увлечённо наблюдавшие за молодежью. – Давит дед?

— Прессует, – выдохнул и опустил голову на руки, на которые опирался о стеклянную перегородку. – Что в этом комплексе такого особенного, Королёв? Отец что-нибудь говорит?

— А ничего не говорит, – Мирон подцепил кресло носком туфли, подтянул ближе и уселся. – Думаю, что столько лет работы под твоим дедом лишили его права на собственное мнение. Да и видимся мы с ним только по государственным праздникам, и то ради мамы. Большего я не выношу. Чесаться начинаю от душной родительской любви. Аллергия.

— Врача, может, посоветовать?

— Не-е-ет, – друг так зло усмехнулся. – Пусть чешется. Напоминает постоянно, чтобы вдруг не забыться и не поверить в его желание блага для сына.

Не ускользнули от меня ни его напрягшаяся челюсть, ни дрогнувший голос. Мирон давно разорвал все родственные свяжите отцом, лишь с матерью видится иногда, и то вне дома. Сказал, ноги в родительском доме не будет, и держит слово. Только злится до сих пор то ли на отца, то ли на себя.

— А ты? Ты что думаешь?  – увёл тему, чтобы дать другу выдохнуть.

— Думаю, что в тебе сил на сопротивление предостаточно, если ты, конечно, готов тратить их впустую. Но что-то мне подсказывает, что дело же не в проекте?

Ух, Мирон… Королев вечно бьет не в бровь, а в глаз. Знает меня слишком хорошо, пропуская никчемную вступительную речь, потому как терпеть я этого не мог никогда.

— Нет.

— Хорошо, – он затянулся и выдохнул облако дыма вверх, наблюдая, как оно медленно тает во влажном морском воздухе. – Думаю, подождать надо и в бутылку не лезть. Ты и так нащёлкал их по носу. Козыри все выложил на стол, претендуя на банк. Катрин-хаус, так сказать…

— Это не покер, друг. Это уже на русскую рулетку смахивает. Я словно белка в колесе. Бегу-бегу, чищу орехи, а ядра рассыпаются и в золотые тарелочки стариков падают, а мне лишь скорлупка достаётся. Вот думаю, на кой хе* мне это надо? Пусть сами тонут в этом болоте. Я и без совета, отца и Бореньки жить могу.

— Не можешь, Царёв. Ты же на плаху влезешь, чтобы семейное дело не спалить. Сколько лет уже барахтаешься? Много. Хотел бы послать все – давно бы сделал это. Поэтому ты ничем не лучше деда. Да одинаковые вы. Он из кожи вон вылезет, чтобы перед Пиминовым в грязь не упасть, а ты до последнего вздоха лямку семейного бизнеса вверх тащить будешь. Знаешь, зачем им Борька?

— Знаю, – я тоже сел в кресло, раскинув руки на подлокотники. – Видел, как ездовым собакам мясо перед мордой фиксируют? Чтобы бежали изо всех сил, невзирая ни на что. И я собакой себя ощущаю, которой умело манипулируют.

— Все же сам знаешь. Отдашь место Борьке, дождёшься руин и с новой силой бросишься феникса возрождать. Поэтому тебе проще его не пустить.

— Все же сам знаешь, – рассмеялся я. – Ты лучше скажи, чего ты к Катьке прицепился? Ни к одной моей бабе не лип, а тут прям как банный лист. Ладно Лёва, он ходок. Но ты, Королёв?