Книга Договор на нелюбовь, страница 77 – Евсения Медведева

— Отвечай, – его губы опустились в ямку у основания шеи и дыхание мое остановилось, я запрокинула голову назад.

— Ей показалось.

Царёв начал движение. Зацепил зубами край одеяла, начав медленно двигаться вниз. Мои руки были свободны. Могла прекратить это в любое мгновение, но нет! Лежала, как парализованная, прислушиваясь к новым ощущением, что так приятно отзывались в моем теле.

Он отпустил одеяло, выпрямился, чуть помедлил, всматриваясь в мои глаза так, будто взглядом готов был спалить ко всем чертям. Но не-е-е-ет. Черти живут в этих лживо-невинных и честных голубых глазах. Это их ледяная купель после адского пламени. Он гипнотизировал, наблюдал и изучал, изредка выдавая улыбку.

Крепко сжал мои бёдра коленями, и я готова была вскрикнуть. Его пальцы стали сжиматься, сгребая в свою власть ткань, разделяющую нас, а потом одним рывком откинул одеяло и захрипел. В его взгляде боролись гнев и желание. И это было чертовски приятно. Если он так будет наказывать меня всегда, то придётся чаще оставлять телефон дома.

Его руки опустились на живот чуть выше трусиков и двинулись вверх. Он вжимался пальцами, словно рисовал мой силуэт. Замедлился на талии, чуть смещаясь к центру, а потом накрыл грудь своими ладонями. Этого я вынести не могла, стала задыхаться, глотая стоны. Я только закрыла глаза, наслаждаясь пляшущими звездочками, как что-то горячее заскользило по животу. Распахнула глаза. Царев языком повторял путь своих пальцев. Замедлился у соска и накрыл его своим ртом. Я закричала, а Царев закрыл мой рот ладонью, продолжив пытку.

Я дрожала, давясь собственным криком, что рвался наружу. Кожа горела, а в животе все туже и туже стягивался узел.

— Хм… Ты до сих пор не возбуждена? – он поднял голову, убирая руку с моего лица.

— Тебе кажется, Царев, – схватила его ладонь, не понимая, что делать дальше.

— Юг или Север? – прошептал он рядом с ухом.

— Отвали…

— Так, что? Юг или Север?

— Катя, вы проснулись? – голос мамы казался чем-то далёким, почти нереальным, нарушающим туман, в котором я тонула.

Крик с первого этажа словно подстегнул его. Рванул ткань моих трусов, оглушив треском ткани.

— Север или юг?

— Кать? Вы не спите?

Царёв накрыл нас одеялом как раз в тот момент, когда дверь открылась и голова мамы просунулась в щель. Рука же продолжила путь. Накрыла левую грудь, больно сжав сосок. Подушечкой большого пальца стал хлопать по вершине, вторя ударам моего сердца. Острая боль шелковой лентой перекликалась с удовольствием, утаскивая на дно ада. Кровь бурлила, в голове шумело, а тело содрогалось яркими импульсами.

— Да, встаём, – прохрипела, пытаясь удержать себя в сознании, пока не уйдёт мама.

— Ой, вы ещё спите, – зашептала зачем-то она, но так и не исчезла. – Простите. А что на завтрак приготовить? Омлет?

— Доброе утро, – Царёв прыснул смехом и чуть приподнялся, на локте. – Омлет был бы шикарным началом дня. – Любишь, Катя, омлет по утрам?

Его ОМЛЕТ звучало так пошло, что резало слух, пробивая меня разрядами возбуждения от откровенности всё сильнее. Сука! Омлет? Серьезно? Его рука медленно ползла вниз, пока не достигла лобка. Ноги сами дернулись, освобождая дальнейший путь, но он замедлил.

— Через пятнадцать минут все будет готово!

Как только дверь захлопнулась, я застонала, закусив губу и повернулась к нему.