Книга Договор на нелюбовь, страница 5 – Евсения Медведева

Сердце разрывалось от скорби на их лицах. Маленькие дети грустно плелись за родителями, даже не собираясь канючить и жаловаться на скукоту и пекло. Это больше походило на ритуал прощания, чем на попытку хоть на что-то повлиять. Все это прекрасно понимали, но до сих пор старались уцепиться за малейшую возможность, пусть и интеллигентной, но все же хваткой. Журналисты подгребли ближе к обеду, лениво расчехлили камеры, прячась от полуденного зноя под зонтиками.

От всей этой картины становилось тошно. Одни пытались привлечь внимание к своему горю, вторые молчаливо наблюдали, а третьи и вовсе бездействовали. Вот так и случаются трагедии, под наблюдением равнодушных глаз.

Я уже устала тянуть шею, чтобы не упускать из виду светлую голову мамы, что стояла в первых рядах активистов. Она отчаянно размахивала транспарантом, что был большее ее в два раза, заводила толпу, не давая свалиться в горестные причитания. Мне было её жаль.

С каждым разом собирать в себе силы биться против бетонной стены становилось все труднее, а что говорить о поддержании морального духа? Обычно я ей помогала, подбадривала, но именно сегодня новые сандалии так натерли ногу, что пришлось выйти из толпы и сесть на ступеньки в ожидании, пока Наташка не принесёт из машины пластырь.

Монументальное, естественно, стеклянное здание холдинга, было оцеплено полицией, безразлично наблюдающей за порядком. На драки, конечно, никто не рассчитывал, потому что из сотни митингующих не набралось бы и десятка мужчин. Хотя, наши мамы и бабушки уже готовы были на многое, лишь бы отстоять право на свои дома.

— Давай, Кать, я посмотрю, – вернувшаяся Ташка абсолютно бесцеремонно задрала мою ногу как раз в тот момент, когда к лестнице подрулила вереница чёрных тонированных джипов. Пыль раскалённого асфальта взметнула в воздух чёрной тучей, принеся удушье.

— Так, крошки, быстро свалили отсюда, – бугай, еле вывалившийся из машины, увидев посторонних у крыльца и тут же подскочил к нам, намереваясь прогнать.

— Отстань, указывать ещё он будет! – взвизгнула Наташа, со всей дури ударив по руке верзилу. – Где хочу, там и стою!

— Слышь, дерзкая, я сейчас твои ручонки пооткручиваю! – охранник охренел от подобной реакции маленькой брюнетки, что испепеляла его взглядом, не обращая внимания на весовую разницу.

— Марик, – окрикнули его сзади и бугай вытянулся в струнку, бросил напоследок предостерегающий взгляд и кинулся открывать дверь, очевидно, заднего входа в здание «СтройГрад» для Босса.

— Блондинчик, – довольно громко и мечтательно протянула Наташа…

— Что, простите? – блондин замер в шаге от двери, повернувшись в нашу сторону. Медленно снял солнечные очки и стал откровенно рассматривать собравшихся, переводя пристальный взгляд то на нас, то на митингующих.

Наташка так и застыла с моей ногой в руках, чуть покачивая её, очевидно в нервном припадке, а я и вовсе дар речи потеряла. Он как-то бегло осмотрел воинствующую позу и совершенно влюбленное выражение лица Наташки и двинулся ко мне.

Как только его прозрачно-голубые глаза нашли мои, стало холодно. Мурашки побежали по телу, преследуемые его любопытным взглядом: на миг замер на губах, двинулся по шее, груди и задранной ноге. Черт! Юбка белого кружевного сарафана задралась вплоть до бедра. Мурашки сменились жаром, лицо стало заливаться краской стыда. Кое-как вырвала ногу из стальной хватки подруги и бросилась натягивать сандалии.