Книга Договор на нелюбовь, страница 48 – Евсения Медведева

— А с тобой, подруга, – я пересеклась с ней взглядом. – Мы ещё в прошлый раз договорились, что разговаривать на эту тему не будем. Идём, Олька.

— А ты изменилась, Царёва, – крикнула Наташка, ударяя ногой по металлической трубе качели.

Внутри все клокотало. Нет, я привыкла к такому повелению друзей. Меня это забавляло. Но в этот раз они явно перестарались, решив, что имеют полное право вот так по-хамски влезать в мою личную жизнь.

— Переборщила, – сморщилась мама.

— Грубо, но по существу, – бабушка похлопала по плечу расплакавшуюся Лялю.

— Кать, ну, они не хотели тебя обидеть, – всхлипывала она, хватая меня за руку.

— С чем пирожки? – я поцеловала подругу в лоб, схапала румяный пирожок, косясь в сторону сада, где до сих пор стояли друзья. Первым очнулся Сева, и заковылял к веранде, понуро опустив голову.

— Пирожки кончились, – пожала я плечами, чисто «царёвским» жестом, даже не смотря на него.

— Кать, ну, прости, – он сел на подлокотник моего кресла, обвив меня своими ручищами. – Да у меня башню просто сорвало.

— Это обида, что не тебе цветочек наш достался, – бабушка не могла не вставить свои пять копеек в щель разбитого сердца Батюка.

— Сева, – шикнула я, убирая его руки, что как плети стягивались вокруг моей шеи. – Я тебя прощаю.

— А Наташку?

— А она ушла, – обернулась, глядя как моя подруженька весело шагает по саду в сторону калитки.

— Дуры девки, – крякнула бабушка.

— Ещё какие! – Сева на всякий случай сграбастал четыре пирожка, пока снова не выгнали. – А мне чай? Что, теперь в сухомятку есть заставите?

— Да пей ты! – шикнула бабушка, наливая ему чай. – Только угомонись уже. Ещё утро, а я уже хочу, чтобы этот день закончился!

— А ты правда с его родителями уже познакомилась? – мама, все это время молчала, очевидно до сих пор переваривая мое замужество.

— Да. Мама у него вроде адекватная. Добрая, приветливая, правда, подруга у неё противная. Рыжая такая, за ужином все руку дочери наглаживала. Чуть мозоль не натерла!

— А отец? – рот Батюка был набит так, что говорить он мог только удерживая рукой содержимое.

— А отец – выхухоль, – я сняла патчи и маску, с улыбкой наблюдая, как собравшиеся слушают меня с открытым ртом. – Наташа, я тебя вижу!

— Черт, – куст сирени закачался и на веранду выбежала Таша, чмокнула меня в щеку и уселась напротив, за компанию открыв рот.

— Хам?

— Нет, очень вежливый, улыбается постоянно, но вот противненько так.

— Мудак, – фыркнул Сева. – Не бойся, сестра. Я сумею тебя защитить!

— Доброе утро, – раздалось из столовой и на веранду выплыл Царёв собственной персоной. Руки его еле умещали три огромных букета. – От кого защищать будем?

— Александр, – охнула мама, когда на её колени лёг огромный букет белых роз. – Не стоило!

— Ох, Ира… Это не Катьку воспитывать надо, а тебя. Нельзя отказываться от цветов, а то больше не подарят, – буля расправила платье и встала, чтобы принять свою порцию красоты.

— Классика, да, бабушка? – Царёв подмигнул старушке, протягивая букет красных роз.

— Недурно, Саша, отнюдь, недурно, – бабушка явно лукавила, потому что её рук не хватало, чтобы обхватить букетище.

— Доброе утро, – Саша встал сзади, наклонился через плечо и, прикрываясь букетом замер в сантиметре от моих губ, встречаясь со мной взглядом.