Книга Договор на нелюбовь, страница 35 – Евсения Медведева

Моих бабушек и маму сначала все устраивало. Нет парней, значит, нет проблем. А года четыре назад они резко взяли курс на моё перевоспитание, пытаясь объяснить, что любовь – это прекрасно.

Лично я в этом не была уверена. Мама никогда не рассказывала про моего отца, ловко увиливая от вопросов лет до шестнадцати, а потом я и вовсе спрашивать перестала. Смысл ломиться в дверь, что заколочена метровыми гвоздями.

Девки мои ступили на тропу влюбленностей ещё в школе, с упоением делились подробностями. Меняли парней, как перчатки, проходя через первые предательства, ссоры, обиды и страстные примирения. А мне было все равно.

Возможно, я искала то, чего нет в природе. Хотела влюбиться до искр из глаз, поэтому этот холодный Царёв все никак не выходил из моей головы. Впервые не ощутила отвращения. Наоборот, сама думала о нем, вспоминая каждую встречу.

— Дура ты, Катька! – заорала я во всё горло, как только зашла в лес, разделяющийся пляж от «Яблоневого». Горло вспыхнуло огнём. Эмоции раскалённым углём прожигали грудь, сворачивая все чувства в клубок напряжения.

Как он меня бесил! Взгляд этот его, улыбка, походка, которой хотелось любоваться. Все бесило! Закипала от собственных чувств, что старым паззлом валялись в пыльном мешке. Возможно ли его собрать? Сомневаюсь.

— Забудь его, Катька! Пошёл он ко всем чертям!

Мысли пулей вылетели из головы, как только я услышала странный грохот, подойдя к калитке у пожарных ворот посёлка. Бросилась по узким улочкам, перемахнула через забор прямо в яблоневый в сад, услышав мамин тревожный крик.

— Катя! Катя, ты где? – завывала мама, заставляя мою кровь стыть в жилах.

— Мам, что происходит?

— Это конец, Катя! Они пригнали технику!

В этот момент раскат грома грохнул так, что пулеметная очередь слов, вырывающихся из маминого рта, растворилась в устрашающем грохоте и уже через мгновение с неба обрушился ливень.

Бросила сумку и рванула к воротам, где уже собралась толпа. Вдоль забора и правда стояла техника. Экскаваторы, тракторы и самосвалы плотным кольцом оцепили центральный въезд.

— Кать, они сносить нас приехали? – рыдала Оля, истерично мечась вдоль ворот, как сторожевая собака. – Где ты была? Мы час тебе звоним!

— Кто старший? – завопила я, бегая от одного трактора к другому. Дождь стоял стеной, хлеща меня по щекам крупными каплями. – Кто?

— Ну, я, – окно Тойоты, что стояла чуть поодаль, опустилось. Молодой парень улыбнулся, осматривая меня какой-то странной улыбкой. – Че надо?

— Чья команда?

— Тебе-то что? – рявкнул он в ответ, намереваясь закрыть окно, но я подставила руку, не чувствуя боли. – У меня есть все документы на снос.

— Царёв? Он дал приказ? – сжала стекло пальцами так, что казалось оно рассыплется тысячами осколков от моего гнева.

— Убери руку, крошка!

— Я убью тебя, – заорала я, пытаясь открыть дверь его машины. – Проваливай, придурок! И машины свои забери!

— Есть постановление, решение городской администрации, что тебе ещё надо? Чокнутая! – парень вовремя заблокировал дверь и таращится на меня, как на чудище болотное. Скорее всего, я им сейчас и была.

— Я убью тебя!

— Слышь, ты, свали отсюда, подобру-поздорову! – выплюнул он и закрыл окно, тут же ответив на телефонный звонок.

Замерла, осматриваясь вокруг. Водители смотрели на меня с жалостью, а вот жители с надеждой. Пустота внутри трансформировалась в решимость, что грозовой тучей прогоняла робость и страх. Это несправедливо! Жестоко и просто неправильно. Лишь оказавшись лицом к лицу с бесчувственной техникой, осознала всю серьезность ситуации.